ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ОТ ДУХА КАПИТАЛИЗМА К ДУХУ КОММУНИЗМА.

МАРКСИЗМ, ЛЕНИНИЗМ И СОВЕТСКАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КАК ЖЕМЧУЖИНА ДУХОВНОГО ОЖЕРЕЛЬЯ СПАСЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, КОТОРОЕ РОССИЯ ПРИЗВАНА ПОДАРИТЬ МИРУ

 

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ: МАРКСИЗМ И ТРАНСФОРМ-МАРКСИЗМ

 


 

«Человек всегда живет над бездной…»

 

Н.Бердяев «Философия неравенства»

 

 

«Заговори, чтобы я тебя увидел».

Сократ

«ЗДЕСЬ РОЗА, ЗДЕСЬ ТАНЦУЙ

 

Ф.Гегель «Философия права»

 

 

 

 

 

«Двадцать лет назад было заявлено, что распад СССР является не катастрофой, а освобождением России от чудовищных оков советизма. И возвращением в лоно мировой цивилизации. То есть в капитализм.

Во имя этого возвращения в капитализм отреклись от очень и очень многого. От созданного гигантскими усилиями и гигантскими жертвами великого государства. От советского образа жизни. И – от своего исторического пути.

Ведь проект под названием «капитализм» оказался, мягко говоря, очень трудно совместим с Россией как историко-культурной личностью. […]

… в чем же тайна несовместимости капитализма и России как историко-культурной личности? Идет ли речь только о несовместимости любой многонациональной империи с буржуазностью, всегда оборачивающейся «парадом буржуазных национализмов»? Или речь о чем-то более глубоком?

Ответ на этот вопрос особо нужен сейчас.

Наши противники из радикального либерального лагеря уже дали свой ответ. Они сказали: «Да, русский дух, русская культурная матрица несовместимы с капитализмом. Мы, может быть, и не понимаем, почему. Но мы это признаем. Да мы и не хотим особо разбираться, почему. Потому что нам ясно, что либо капитализм, либо смерть. А значит, во имя жизни (то есть построения капитализма) мы будем разбираться с Россией, как повар с картошкой. Побуждать русский дух к мутации, менять ядро русской культуры, радикально трансформировать русскую культурную матрицу. А что еще можно сделать?» Так говорят либералы.

Но нам, хотя бы сейчас – в самый катастрофический для России период, период невероятной безысходности, – чтобы выйти из тупика, необходим внятный ответ на вопрос, ПОЧЕМУ Россия несовместима с капитализмом. В чем именно тайна этой несовместимости?

Признаем очевидное.

Двадцать лет назад Россия снова закрутила роман с капитализмом. На этот раз с еще более катастрофическими последствиями, нежели в феврале 1917 года. […] За эти двадцать лет капитализм не создал ничего, а разрушил все.

Наши противники обвиняют в этом Россию, которая лишь имитирует согласие на брак с капитализмом. А на самом деле по-прежнему культивирует в себе сосредоточенную и упрямую антибуржуазность.

А раз так, говорят наши противники, то нужны любые, самые радикальные средства побуждения России к капитализму. Да-да, еще более радикальные, чем ранее. Десоветизация на манер денацификации, внешнее управление. Если надо, то и расчленение. Все это – для вящей славы капитализма.

Ведь если он не состоится, причем по-настоящему, без дураков, то последствия будут еще более ужасными, чем десоветизация, внешнее управление, расчленение и так далее.

Ведь только в капитализме спасение, только в нем выход, только он хоть что-то может как-то удержать на плаву.

Еще до того, как наша борьба с нашими противниками вступит в решающую фазу, нам нужно для самих себя получить четкий ответ на вопрос – так ли это. А может быть, наши противники правы? Может быть, действительно, только в капитализме спасение? Может быть, в этом случае и впрямь надо подавлять любыми средствами то отторжение, которое веками мешает обуржуазить Россию?

Для того чтобы получить честный и глубокий ответ на этот вопрос, нужна новая аналитика капитализма, которая существенным образом переосмыслит все, что связано с его прошлым, и даст возможность заглянуть в его будущее.

При этом нам нужна не антикапиталистическая пропаганда и агитация. Нам нужен теоретический аппарат, позволяющий ответить честно на вопрос о сути и перспективах капитализма. А значит и о том, в чем состоит вывод России из нынешнего ее кошмарного состояния? В том, чтобы любой ценой капитализировать страну, – или в чем-то другом?

Не будем предвосхищать ответ на этот вопрос.

Не будем работать под идею.

Исследуем капитализм с предельной научной честностью, опираясь на тот аппарат, который учтет все: и объективные достижения западного капитализма, и крах антикапиталистического СССР, и унизительный кошмар последнего капиталистического двадцатилетия. […]

Нам нужен метод, способный в полной мере раскрыть содержание современной эпохи. Ведь именно от ответа на вопрос об этом содержании зависит все остальное.

Дает ли эта эпоха шанс чему-либо, кроме капитализма? И если да, то чему?

Понятно, что если такого шанса нет, то крах России фактически неизбежен. А если что-то и сохранится в результате мутации духа, смены ядра, ломки культурной матрицы, то сохранившееся уже не будет Россией. Но если такой шанс есть, то может ли Россия им воспользоваться?

Уже на подступах к ответу, который носит буквально судьбоносный характер, надо договориться о методологии, позволяющей получить искомый ответ, не поддаваясь ни соблазну пропагандистского упрощенчества, ни соблазну бесконечных академических умствований.

Политическая методология имеет три базовых элемента – честность, ум и волю. Именно от честности, ума и воли тех, кто ищет выход из тупика, зависит, удастся ли из этого тупика действительно выйти.

Начнем с честности. […] Неужели у нас до сих пор не хватает честности на то, чтобы признать: «Да, налицо именно факт унизительного, чудовищного разгрома»?

Чего мы боимся, прячась от очевидности? […]

Признание своего поражения, переживание поражения как величайшей трагедии станет этим тяжким млатом. В огне особого переживания, которое с эпохи Древней Греции и поныне называют «катарсис», родится булат – новый человеческий материал, который один лишь может спасти Россию от почти что неминуемой смерти.

Обсудив то, что касается честности, перейдем к уму.[...]

При всей важности таких понятий, как «интеллектуальная война», «диффузная война» и так далее, наиболее глубоким и адекватным сути дела понятием является Игра.[…]

Признаем же унизительность поражения.

Поймем могущество и коварность своего врага, масштабность его злых помыслов, окончательность его антигуманных проектов.

Признав унизительность поражения и поняв масштаб того зла, которому мы проиграли, осознаем и масштаб утраты. [...]

Пережив поражение и поняв его масштаб, мы должны спросить себя, смиряемся ли мы с поражением.

Тем самым проблемы чувства и ума дополняются третьей проблемой – проблемой воли.

Сегодня эта проблема является ключевой. Перед теми, кто всерьез готов продолжить борьбу, стоят задачи неслыханной сложности. И им отведено совсем немного времени для того, чтобы эти задачи решить.

Если готовые бороться воспримут себя как данность, как то, что есть, и только, если они не будут преобразовывать самих себя, ставя на место унылой данности процесс собственного восхождения, собственного самопреобразования, – новая схватка будет неминуемо проиграна. Причем проиграна окончательно.

И тут к трем рассмотренным нами методологическим факторам – честности, уму и воле – добавляется основной и решающий суперфактор. Имя ему любовь.

Есть ли у тех, кто хочет бороться за Россию, эта любовь? Не любовь вообще, а любовь предельная и окончательная, творящая чудеса? [...]

Честность говорит, что любимое гибнет.

Любовь требует, чтобы ты спас гибнущее.

Честность говорит, что ты – такой, как ты есть – ничего не можешь.

Любовь говорит, что ты должен. [...]

Реванш – это признание поражения и готовность победить в будущем. Не болтать о победе, а победить. Поскольку Россию обыграли в сложнейшей игре, поскольку ей вновь навязывают сложнейшую игру, то реванш заключается в том, чтобы выиграть. Но поскольку игра сложнейшая, то выиграть можно, только в полной мере поняв игровые правила, принципы ведения игры и многое другое.

Понять все это надо не только умственно, но и тотально. То есть так, как понимают люди, которым самим предстоит вести игру и побеждать.[...]

  спасти любимое можно, только выиграв эту игру, ты постигаешь все, что тебе нужно для этого выигрыша. [...]

Насущно необходим синтез Маркса и Вебера. Аналитика искусственной среды, создаваемой и развиваемой человеком, должна быть не отменена, а дополнена аналитикой социальной среды, определяемой системой регуляторов.

Только на такой основе возможна и аналитика современного капитализма, и прогностика, то есть определение перспектив этого капитализма. А значит, и ответ на вопрос о содержании современной эпохи. Маркс многое раскрыл и поразительно многое предугадал. Но ведь не все же он раскрыл и не все предугадал.

Марксизм сыграл сложнейшую роль в жизни советского общества. Он создал это общество. Он помог этому обществу решить очень многие задачи. Но он и затормозил это общество в своем развитии.

Советские идеологи боялись развития марксизма. Они всячески блокировали это развитие, считая, что устойчивость советского общества определяется каноничностью идеологии, в которой Марксу уготована роль мудреца на все времена. Но марксизм был предельно не пригоден для создания канона и каноничной идеологии.

Канонизация Маркса стала одной из черт советского общества. […]

В теоретическом плане предстоит еще сделать очень и очень многое. Но о содержании эпохи уже сейчас можно говорить с достаточной определенностью. И тут, конечно, решающее значение имеет синтез Маркса и Вебера. […]

Неверие в историческую, глобальную значимость всего того, что сделало Россию непохожей на своего западного исторического оппонента (а также тех, кто оппоненту этому подражает), не позволяет выработать стратегию выхода из нынешнего губительного состояния. Ибо само это состояние как раз и порождено подобным неверием.

Нет веры – нет любви, нет надежды. Но тогда, конечно, нет и полноты ответственности. А без нее – откуда возьмутся силы для преодоления макросоциальных тенденций, не совместимых с жизнью страны?

Откуда возьмется элементарное желание всерьез говорить о серьезном? […]

Продолжая обсуждать содержание современной эпохи, мы категорически отказываемся сводить ее к констатации краха капиталистических иллюзий. Нужна аналитика, позволяющая выявить генезис этого краха, его структурно-функциональные особенности, его последствия и возможные пути выхода из него.

Именно для этого нужна методология, основанная на синтезе Маркса и Вебера. Результаты ее применения к анализу современной ситуации таковы.[…]

Наша задача – предъявить России этот большой проект, который был бы преемником всего ее прошлого и одновременно был бы устремлен в будущее.

Сначала большой проект – сколь бы сложен и неочевиден он ни был. Потом – простейшие лозунги.

Наша задача – не только предъявить такой проект, но и создать полноценный субъект, способный реализовывать этот новый проект так же, как буржуазия прошлых веков реализовывала свой великий проект «Модерн». []

Россия отреклась от коммунизма очень не вовремя.

Россия присягнула капитализму очень не вовремя.

Что ж, даже в самых страшных ошибках есть какой-то нам иногда до конца не видимый исторический смысл. Зачем-то это произошло. Зачем же? Не затем ли, чтобы Россия, испив горькую чашу и оказавшись над бездной, осознала глубину всего того, от чего отреклась когда-то? И смогла найти в себе силы… нет, не для прямого возврата в прошлое. А для глубочайшего переосмысления этого прошлого.

Нам и миру нужен сейчас не римейк на красную тему. Нам нужен Четвертый проект, который вобрал бы в себя все лучшее из растоптанного советского прошлого. Который одновременно с этим учел бы некую, лишь сейчас проявленную произошедшей трагедией, великую и загадочную традицию. Не для того ли произошла трагедия, чтобы традиция была проявлена до конца?

Четвертый проект, вобрав в себя все лучшее от коммунизма, который Россия исторически пережила, воскресит все то, что исторический коммунизм не доделал, не доосмыслил, отбросил.

Исторический коммунизм отбросил метафизику, высший принцип светского утешения. Мы восстановим этот принцип в своих правах.

Исторический коммунизм отбросил необходимость бороться за нового человека и новый гуманизм. Мы вернем это в новый проект и новую жизнь.

Исторический коммунизм совершил онтологическую и одновременно психологическую ошибку. Он не сумел победно, радикально противопоставить принцип жизненной полноценности (того, что Эрих Фромм назвал словом «быть») – принципу отчужденности (названному Фроммом словом «иметь»). Мы исправим эту ошибку.

Исторический коммунизм вообще не сумел построить мост между частным принципом эксплуатации и общим принципом отчуждения. Мы построим этот мост.

Исторический коммунизм остановился, решив индустриальные задачи, у того барьера, за которым наука становится полноценной производительной силой. Со всеми вытекающими из этого политэкономическими и политическими последствиями. Мы возьмем этот барьер.

Мы признаем, что место интеллигенции как прослойки занимает когнитариат как класс, обладающий в XXI веке всеми правами, вытекающими из того, что наука стала полноценной производительной силой.

Мы понимаем, что этот класс разгромлен в последнее двадцатилетие. Что ж, тем самым именно он в России стал наиболее гонимым, наиболее эксплуатируемым. Мы соберем осколки разгромленного класса. Мы достроим этот класс и обопремся на него.

Четвертый проект не только историческая необходимость. Не только единственный способ спасения человечества от гибели. Он еще и способ легитимации власти.

Модерн легитимировал власть капитала. Четвертый проект легитимирует власть российского когнитариата. Разгромленного и униженного, но не уничтоженного.

Мы понимаем, сколь чудовищно сложна поставленная перед нами задача.

Мы понимаем, сколь труден путь, ведущий к ее решению.

Но мы понимаем и другое. Что никаких других вариантов спасти Россию нет. Что гибель России станет еще и гибелью человечества.

Внутри абсолютной безвыходности, порожденной чудовищным поражением нашей страны, мы нашли маленький просвет. Мы увидели, что из тупика выйти можно. А значит, и нужно.

Мы лишь нащупываем пути этого выхода. Но там, где раньше мы видели лишь абсолютную безысходность, – луч света, бьющий сквозь узкую щель. Свет этот – из нашего посткапиталистического будущего. Построив которое, мы искупим случившееся двадцать лет назад. Мы вернем утраченное и обретем большее.

Мы еще не прозрели до конца. Но мы уже не слепы. И не беспомощны. Мы хотим прозреть сами – и помочь прозреть другим. Мы собираем всех, кто стремится к тому же самому. Мы преодолеваем дух поражения в себе и других.

У нас есть шанс на победу. И мы должны его использовать до конца. Это наш долг перед живыми и мертвыми» [1] .

 

 

… Выше представлен прекрасный образец мысли, образец постановки задачи построения теории, которая могла бы объяснить и изменить существующий мир.

Но, увы. Начало было столь же прекрасным, сколь ужасным стал конец.

Этот фрагмент, эти десять абзацев пишутся примерно три года спустя после того как я опираясь на изученный гигантский фактический материал начал разработку темы «помочь группе лиц» во главе с Кургиняном сделать то, что они хотели по их заявлениям сделать. Даже после абсолютно хамского, нелепого и какого-то нелюдского отношения к предложенной им для оценки работы, после факта полной неспособности оценить это предложенное, я не терял надежды. Пока не случилось того, что случилось, когда Кургинян прибыл в Донецк и начал качать свои несуществующие права…

Стрелков действительно – пробный камень, Кургинян попытался стереть собой его в порошок, но стерся весь сам… Одна удушливая пыль осталась…

Это так – к пониманию, что Вторая Часть Книги писалась под задачи указанной группы  лиц, которые совпадали на тот момент с моей задачей. Мания величия и непозволительное высокомерие и стали тем, за что его взяли те, кто санкционирует такого рода вещи…

Это карма, кратко говоря. Единственной содержательной оценкой, которая прозвучала наверное «жутким обвинением» в мой адрес, что я «какой-то не такой», я выгляжу так, что, цитирую: «всех порву», и я не учел, что «всех рвать» дозволено в церкви лишь ЛИЧНО «мэтру», как её создателю…

Власть. «Кольцо власти».

Всё та же проклятая «моя прелесть», от которой даже у самых умных и здравых людей мутится в голове и которую я повесил на свою шею и она висит на ней с 1987 года. И эту не мою «прелесть» я тащу и тащу, двигаясь к «Роковой Горе», где «кольцо» и должно сгинуть в раскаленной магме…

Нельзя вот без последствий плюнув в душу, отвергнуть то, что жаждала твоя душа, иначе ты – тупое ветхое снаружи – пойдешь вприпрыжку к бездне не спеша…

 Дошло. Кургиняна убили в Славянске и он был на стороне карателей.

 

Философы, а также те, кто назвался таковыми, различным образом объясняли мир,  стремясь раскрыть секреты кухни Истории, а далее будучи абсолютно уверенными в своём безупречном вкусе пытались из полуфабрикатов своих мнений сформулировать рецепты приготовления мира.

Но единственная и истинно философская проблема всегда состояла лишь в том, чтобы на деле сделать так, чтобы мир обрёл внутренний покой уверенности в себе самом.

 

Задача всякого истинного, то есть практикующего философа  всегда это несение умиротворения, то есть философствовать, значит нести в мир истинное примирение с действительностью.

 

Приведенное выше означает лишь то, что человек-философ уже в силах лично установить прямой контакт с Всеобщим, поняв и приняв Всеобщее как своего истинного Бога, источник своей жизни и бесконечную дорогу совершенствования себя.

 

Выявление, определение, восприятие, понимание и принятие Высшей Воли как своей осознаваемой собой собственной воли своего высшего «Я» кардинально изменит человека и мир.

И нет более важной и насущной задачи для каждого живого человеческого существа, чем поиск и осознание Всеобщей Воли, в которой ЗАКОН и Жизнь.

 

Продолжение наших изысканий «истинной теории общественного развития» мы в этой Главе будем осуществлять постоянно осознавая, что у нас есть Маркс и марксизм со своей внутренне присущей ему противоречивостью диалектического недомыслия, которое мы хотим снять.

Отметим то, чего у нас в отношении к Марксу ещё не хватает для получения эффекта «двух-в-одном» [2] , и  что мы рассмотрим ниже в данной Главе:

 

1) Мы ещё не рассмотрели со всем возможным вниманием роли, значении и функции революционного государства; также нам необходимо понять судьбу самого «революционного государства» в дореволюционный, революционный и послереволюционный период в связи с тем, что практика «социалистического строительства» показала, что «социалистическое государство» после революции впадает в «революционный лунатизм», пребывая в котором оно творит страшные вещи. 

 

2) Нами ещё не рассмотрена по существу марксистского понятия «бесклассового общества» его связь и отношение с понятиями «социализм» и «коммунизм» в трансформальном аспекте, то есть понятиями действительно отражающими действительную реальность, что позволило бы даже в границах принципиальной ошибочности марксистской трактовки становления социализма увидеть истинные черты такого процесса.

 

3) Мы ещё не выявили во всей полноте и детальности соответствие и несоответствия (и меру такового) логики легендарной первой главы «Капитала» диалектической гегелевской логике;

 

4) Мы так же должны рассмотреть все необходимые нам аспекты вопроса существования и условий осуществления социального всеобщего, например «всеобщего труда» («общественно-необходимых затрат труда»), которые в марксизме были определены формально, и потому неверно, рассмотрев подробнее диалектику понятий «взимания - отдаяния»;

 

5) Мы дадим диалектическое определение понятий настоящих: социализма и коммунизма, и наглядно покажем диалектику перехода капитализма в его противоположность.

 

6) Мы подробнее рассмотрим концепцию социального потока как трансформальную модель «человека» и вообще произвольной «социальной формы» и на её основе и её фоне сможем увидеть, что же собой с научной точки зрения являет марксистская социально-экономическая модель;

 

7)  Мы определим и сам марксизм как первую (и последнюю) целостную идеологию формального отрицания капитализма, как капитализм – формального-отрицания-капитализма в качестве особой определенной формы (т.е. формации);

 

8) Мы определим сущность, роль, функцию и задачи «Всемирной Духовной Революции» и «Нового Государства», которое должно прийти на смену существующим формам государства;

 

9)  Мы покажем и сущность, и формы процесса диалектического снятия любых форм социальных форм-групповых («классовых» в трактовке марксизма) противоречий [3] достижения «бесклассового социалистического», то есть всеединого социально-однородного общества в котором действительно существуют все те широко известные явления социальной всеобщности, о которых говорится и в самом  марксизме: «общественно-необходимых затратах труда», «непосредственно общественном характере труда», «распределения (получения) благ по-труду» и т.д.;

 

10) Мы рассмотрим природу и сущность так называемого «социализма» [4] как особого сверх-монополистического капитализма [5] , то есть особую, следующую за капиталистической формацией форму (формацию)формацию абсолютного государственно-монополистического капитализма, являющуюся собственно формальным отрицанием капитализма;

 

11) Мы коснемся и определим базовый принцип принципиально новой формы политико-духовной организации широчайших масс людей, принципиально отрицающий существующий принцип партийности, задача такой организации («Движения») – действительное объединение всех людей на всеобщности духовного фундамента, что сделает возможным и необходимым ликвидацию всех партий, как и ликвидацию  самой так называемой «демократии» как духа разделения и противопоставления всех всем, уничтожающий ныне Россию и Русский Народ;

 

12) Мы представим также ряд мнений настоящих, то есть заслуживающих нашего внимания критиков марксизма.

 

 

И всё это мы должны осуществить на необходимом основании, и в данном случае речь идёт даже не о собственно теории трансформ-марксизма, но о взглядах Гегеля, который а) прежде Маркса и б) неизмеримо более отчетливо и ясно сформулировал всё то, обо что споткнулись наши классики марксизма.

 

Вероятно, и в это будет трудно поверить, но верить как всегда необходимости нет, но именно Ф.Гегель дал развернутую и понятную картину перехода к социализму, а кроме этого показал структуру, функции и роль основных общественных институтов при социализме.

Понятную, разумеется, лишь для тех, кто способен мыслить.

 

Ситуация такова:

 

«Манифест коммунистической партии» Карла Маркса гроша ломанного не стоит в сравнении с «Философией права» Гегеля.

 

Это именно так, так как в «Философии права» Ф.Гегель в общем виде описывает все действительные общественные процессы, тогда как «Манифест» не смотря на то, что фактически именно этот документ определил развитие человечества на полтора столетия в научном плане он является фикцией.

 

Итак, всё, что мы должны будем рассмотреть и что обозначено пунктами от «1» до «12» мы будем рассматривать на необходимом основании  «Философии права» Ф.Гегеля.

 

 

Образно говоря для людей, в их собственном движении в Потоке Истории, есть подобно летучей рыбе возможность совершать своего рода прыжки, но длина такого прыжка никогда не превышает величины исторической эпохи, ибо эпоха являясь общим, всегда вмещает в себя единичность человека. 

Перепрыгнуть через свою Эпоху дано лишь некоторым немногим, так как каждый из этих немногих и являет собой Эпоху, а являя её собой преступает, преодолевает границы собственно человечности.

В этом трагедия тех, кто смеет покидать пусть и на время, становящееся временем воплощения, отрываясь от стихии своей человечности, и в этом же непреходящая значимость их подвига.

Бог в отличии от человека никогда не предъявляет требований долженствования и тем более не прибегает к методу поучения, ведь для того и другого требуется время, но временем располагает лишь человек, и потому видимо любая философия, как очень верно отметил Гегель всегда приходит слишком поздно.

Обретение разума как обретение мудрости по сути мимолётно, жизнь сознания – бесшумный полёт в абсолютной тьме и лишь в себе самом можно создать свет и увидеть … но что именно можно увидеть, каждый увидит лично сам и всегда в нужное ему время.

 

Время когда научится летать.

И такое время для многих наступает.

 

Увы, ручная Сова Минервы действительно летает лишь в сумерках, сумерках чужого ума!

Правильнее было бы сказать даже иначе, ибо та невыносимая темнота, и давящая нестерпимость её скорее соответствует не сумеркам, но предрассветной тьме, тьме густой, непроницаемой, поглощающей и впитывающей в себя без остатка и следа  любое самое напряженное внимание самой изощренной попытки увидеть ЧТО ЖЕ ПРОИСХОДИТ ВОКРУГ…

 

Ф.Гегель высшую форму неразличимости и философской невнятности определял как серое на сером. Но прошли даже те времена, когда Истину можно было разглядеть и угадать её контурами почти неразличимых оттенков серого на сером холсте Истории.

 

В 20 веке как-то незаметно вошел в моду чёрный.

Ведь он так выразительно смотрелся на фоне Коня Бледного, сбежавшего, наконец, из своего апокалиптического стойла, но в 21-м, когда духовное самоослепление стало нормой, и тем проблема уже не вида и цвета Истины, но самого её существования была кажется снята навечно.

Но движение Истории для тех, кто не утерял духовного зрения и может его видеть, предстаёт эдаким умопомрачительным постоянно сужающимся коловращением бредущих след в след слепых, и где-то там в центре людского водоворота сознаний находятся, точнее будет сказать находились раньше те, кто был во главе колонны…

Что в центре в действительности – среди тех, кто находится уже в самом её  центре – никто обычно не знает, ибо во-первых, её (действительности) там для любого находящегося вне её уже нет. А во-вторых, ум и воспроизводимое им сознание для всех тех, кто почти достиг центра всегда столь примитивны, что не позволяет им понять, что для них лично путь уже завершен, завершен столь прочно, что той действительности, которая им привиделась в их жизни давно уже нет, потому что нет и самой действительности, и всем им уже ставшим воронкой возрастающего в силе и всё поглощающего небытия этого – слава Богу – уже не понять...

 

Бог нечеловечески милосерден к павшим в борьбе с Ним.

 

… Порой, читая разнообразных критиков Гегеля кажется, что всё написанное ими есть какая-то странная и довольно туповатая игра для тупых.

 

Эта игра теоретически должна развивать этих тупых, помогать им обрести… если и не некую остроту ума (как же заострить то, чего нет?), но хотя бы приучить к дисциплине интеллектуальной  заточки, которая помогла бы начать оформлять образ и подобие такого ума, как создания простой возможности его возможного появления в будущем.

Но все указанные критики всегда и неизменно сталкиваясь с тем, что не могут совершенно, т.е. абсолютно не в состоянии сложить единую картинку доступную их уразумению.

 

Двадцатипятилетний Карл Маркс не был таким исключением, и он как боевой петушок исключительно отважно – когда его время пришло – бросается на мыслителя-корифея, и на каждом шагу уличает его то в одном, то в другом, при этом не в силах остановиться и задуматься о главномо своей способности понять критикуемое и необходимости подняться до необходимой интеллектуальной высоты и утонченности мысли.

 

Будем откровенны, ибо настало время возвращать всё всученное силой и незаконно: уличать Ф.Гегеля в некоей апологетике, например, прусского государства означает в действительности открыто признаться в собственной дебильности!

 

Человечество в 20-м веке наконец, само себе подарило Бледного Коня Апокалипсиса и знаковую ценность такого подарка, вообще-то очень трудно переоценить, но торгашеский нрав двуногих даже в этих условиях пытается демонстрировать житейскую мудрость, измудряясь в попытках биржевой оценки Конских Зубов Эпохи, подводящей ИТОГИ ВСЕМ ЭПОХАМ.

 

Итак, довольно возводить напраслину на Гегеля, господа, товарищи, и вся разнообразнейшая помесь того и другого!

 

Пора учиться мыслить, как мыслил Гегель и становиться смиренными и внимающими!

 

Применительно к рассматриваемой нами работе ответ на возможный очередной вопрос «почему?» выглядит так.

 

Потому, что понятие государства, например, как и все иные используемые Гегелем понятия взяты и использованы Гегелем так, как они должны браться, то есть взяты как понятия, а вовсе не как «подумает очередной слабоумный» и о том, как же его дума оформится в виде его собственного, одному ему понятного «понятия государства»!

 

Куда и в какое место всегда и постоянно заглядывают читатели-критики, когда они всё-таки заглядывают в «Философию права», видимо, известно одному Богу и Коню Бледному, но всё то, что хранится, что зашифровано в символах строк этой Книги которые должны оживать и раскрываться перед всяким мыслителем Цветком Великой Живой Мысли, всегда превращается в знакомую всем сцену рынка на котором торгуют скотом.

Именно по этой причине, видимо, практически все высказывания и оценки гегелевских мыслей непременно несут на себе стойкий аромат сермяжной правды – этого вечного и вечно странного отражения истины на неровной поверхностности тусклых умов.

Автор вовсе не призывает молиться на то, что создал Ф.Гегель, но пора бы и узнать, что особое, и что забавно, но это так и есть, именно молитвенное состояние напряженно-устремленного разума совершено необходимо, когда твоя мысль соприкасается и взаимодействует с мыслью человеческого существа, которое умеет постигать Всеобщую Мысль и выражать Её.

Уважение! Уважение, уважение, … , должно быть!!

 

А то ведь вся такая респектабельная и такая важная-важная научная братия в своём отношении к Гегелю почти неотличима от своих младших собратьев-блоггеров, являющих собой эдакие терминалы, из которых в мир свободно истекает свободно циркулирующий поток бреда с плавающими в нём кусками мнений – очень специфическая форма как-бы-реальности, которой ныне и отдаётся, и отдаёт своё предпочтение массовое сознание.

Необходимо прямо сказать, что молодой Маркс, критикующий Гегеля в своей работе «К критике гегелевской философии права», больше всего напоминает дятла, который залетел в Священную Рощу друидов.

Много шума, много долбежа, много дырок, хотя польза для самого дятла несомненна (в виде надерганных червячков и личинок формального понимания), но и… самой Роще хуже от всего этого как бы… и не стало.

Иными словами, Гегель на тот момент – момент появления «К критике Гегелевской философии права» как был, так и остался Гегелем, а Маркс лишь становился Марксом.

Могло ли быть иначе? Нет, конечно.

Почему?

На это вопрос приходится отвечать постоянно, но отвеченное тут же требует всё большего числа ответов, и дать их в общем случае некому, ибо отвечает каждый сам перед собой, и перед Тем, Кто глядит на всё это, к счастью, как всегда Молча, Глядит из непостижимой глубины любого и даже самого ничтожного человеческого «я».

 

«Итак, данная работа, поскольку в ней содержится наука о государстве, будет попыткой постичь и изобразить государство как нечто разумное в себе. В качестве философского сочинения она должна быть дальше всего от того, чтобы конструировать государство таким, каким оно должно быть; содержащееся в нем поучение не может быть направлено на то, чтобы поучать государство, каким ему следует быть; его цель лишь показать, как государство, этот нравственный универсум, должно быть познано.

 

Ιδού Ρόδοξ, ίδού χαί τό πήδημα.

Hic Rhodus, hic saltus[18] [6] .

 

 

 

Задача философии — постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум. Что же касается отдельных людей, то уж, конечно, каждый из них сын своего времени; и философия есть также время, постигнутое в мысли [7] [19]. Столь же нелепо предполагать, что какая-либо философия может выйти за пределы современного ей мира, сколь нелепо предполагать, что индивид способен перепрыгнуть через свою эпоху, перепрыгнуть через Родос. Если же его теория в самом деле выходит за ее пределы, если он строит мир, каким он должен быть, то этот мир, правда, существует, но только в его мнении, в этом податливом материале, позволяющем строить что угодно.

Несколько перефразированное вышеприведенное высказывание гласило бы:

 

Здесь роза, здесь танцуй.

 

То, что лежит между разумом как сознающим себя духом и разумом как наличной действительностью, что отделяет первый от второго и не позволяет обрести в нем удовлетворение, представляет собой оковы какой-нибудь абстракции, не достигшей освобождения в понятии. Познать разум как розу на кресте современности и возрадоваться ей — это разумное понимание есть примирение с действительностью, которое философия дает тем, кто однажды услышал внутренний голос, требовавший постижениям понятиях и сохранения субъективной свободы не в особенном и случайном, а в том, что есть в себе и для себя.

Это составляет также конкретный смысл того, что выше было более абстрактно обозначено как единство формы и содержания, ибо форма в ее конкретнейшем значении есть разум как постигающее в понятиях познание, а содержание есть разум как субстанциальная сущность нравственной и природной действительности; осознанное тождество обоих есть философская идея. Есть какое-то великое упрямство, упрямство, которое делает честь человеку, в решении не признавать никакого нравственного убеждения, пока оно не получит оправдания посредством мысли, и это упрямство представляет собой характерную черту нового времени, а также является принципом протестантизма. То, что Лютер впервые воспринял в чувстве и свидетельстве духа как веру, это же достигший большей зрелости дух стремится охватить в понятии, освободить себя таким образом в настоящем и посредством этого найти себя в нем. То, что гласит ставший знаменитым афоризм — половинчатая философия отдаляет от Бога (это та же половинчатость, которая полагает познание в приближении к истине), истинная же философия приводит к Богу,— относится и к государству. Подобно тому как разум не удовлетворяется приближением, которое ни холодно, ни горячо, и поэтому извергается, он не удовлетворяется и холодным отчаянием, допускающим, что во временной жизни все плохо или в лучшем случае посредственно, но ничего другого в ней нечего и ждать и только поэтому следует примириться с действительностью; познание дает нам более тесное примирение с ней.

Что же касается поучения, каким мир должен быть, то к сказанному выше можно добавить, что для этого философия всегда приходит слишком поздно. В качестве мысли о мире она появляется лишь после того, как действительность закончила процесс своего формирования и достигла своего завершения. То, чему нас учит понятие, необходимо показывает и история,— что лишь в пору зрелости действительности идеальное выступает наряду с реальным и строит для себя в образе интеллектуального царства тот же мир, постигнутый в своей субстанции. Когда философия начинает рисовать своей серой краской по серому, тогда некая форма жизни стала старой, но серым по серому ее омолодить нельзя, можно только понять; сова Минервы начинает свой полет лишь с наступлением сумерек.

Но пора окончить это предисловие; в качестве предисловия оно должно было лишь внешне и субъективно сказать несколько слов о точке зрения произведения, которому оно предпослано. Говорить о каком-нибудь содержании философски можно, только трактуя его научно и объективно; по той же причине возражения иного рода, чем научное рассмотрение самого предмета, автор вынужден будет считать лишь субъективным послесловием и необоснованными уверениями и останется к ним равнодушным.

 

Берлин, 25 июня 1820 г [8]

 

Обратим внимание:

 

А)  на понимание «государства как нечто разумного в себе…»;

Б) на особое качество отношения познающего субъекта к понятию государства, которое непременно при этом должно быть лишено всякого оттенка субъективности, т.е. «… дальше всего от того, чтобы конструировать государство таким, каким оно должно быть»;

В) трансформальность понятия государства как высшей формы выражения идеи, то есть всеобщей формы-носителя и выразителя сознания всеобщего.

 

Все имеющие место обвинения Ф.Гегеля основаны на в буквальном смысле слова недоразумении.

 

Недо-разумение есть факт текущей неспособности и слабости ума субъекта, становление мышления которого не достигло меры соответствующей рефлексии, результатом которой является разумность как явление сущности человеческого мышления себе самому.

 

Сущность мышления есть мысль порождающая себя.

 

Аформальность (диалектичность) и трансформальность (спекулятивность) мышления Ф.Гегеля принципиально не позволяет любому, кто пришел со своим формальным аршином и стремится попасть в пространство гегелевской мышления, осуществить его измерение, то есть как-то оценить и соотнести с собственным пространством мысли.

Ведь соотнесение пространств мысли, порождающее взаимное их координирование, и есть взаимопонимание.  

Пожалуй, за последние два столетия не было ещё человека который оказавшись в пространстве Всеобщей мысли, ярчайшим примером которого и является спекулятивная гегелевская философия, то есть иными словами, мысля это пространство в себе, сумел бы достигнуть указанного взаимопонимания.

 

Что-то и что-то всегда очень и крайне существенное, обязательно, что называется – не слава Богу 

 

Проблема как всегда в отсутствии простого чувства соизмеримости и неумелом центрировании собственной мысли [9] , результатом которого является стремление принизить возвышенное и аформальное до какого-то формального основания, кажущегося мыслителю естественным и необходимым, вместо того, чтобы постараться собственную мысль поднять в сферы аформального.

 

Буквальное формальное понимание Гегеля и приводит к различного рода печальным результатам, когда величайший мыслитель в Истории оказывается как всегда в навязываемой ему роли рехнувшегося недоумка, а тому, кто смог докатиться до такого рода открытия, даже невдомёк, что намного более вероятнее, что здесь присутствует некоторая несправедливость распределения ролей.

Поскольку мы начали с понятия государства, то так и продолжим эту тему, но прежде напомним о сущности индивида на ещё одном примере.

 

Два новорожденных близнеца.

Один из них к несчастью для себя попал в джунгли и воспитывался до достижения взрослости волками. Второй вырос в человеческой семье и получил хорошее воспитание и образование.

Поставим их рядом и всмотримся в поисках сущности человека…

Живое, грязное биологическое тело существа, не способного даже стоять на двух ногах, и являющего все повадки зверя никак не тянут на человечность, ибо человечность как потенция духа попала в среду, которая абсолютно не дала возможности ей взрасти.

Нормальное взрослое молодое человеческое существо, впитавшее очень много из своей среды, являет собой прямо противоположную картину, но оно есть, если замыслиться, так сказать интегральная сумма биологического выражения человечности и собственно самой человечности как единичного всеобщего.

Но где же собственно субстанциональность человечности? Соотнося две формы можно понять, что сама очищенная человечность, человечность как субстанциональность есть разность между вторым существом и первым.

 

Очевидно, что ни в коем случае нельзя утверждать, что эта разность антропоморфна или имеет какую-либо иную собственную форму определенности.

Она скорее, суть некая живая эссенция культуры, воплощенная всеобщая жизнь в её уникальном срезе-проекции.

Если бы воспитание и образование второго человеческого существа, в котором воплощена и в соответствующей мере раскрыта человечность были иными в каком-то аспекте или множестве аспектов (национальном, этническом, имущественном и т.д.), такой срез всеобщего был бы несколько иным, но он был бы столь же отдален от существа человека-животного как и в первом случае.

 

Поставим ещё раз рядом два существа и уразумеем, наконец как выглядит человечность, человечность как форма духа, который раскрыл себя в данной единичной социально-государственной форме.

В существе стоящем на четвереньках сущность человечности отсутствует.

В хорошо одетом человеческом существе с умными глазами – она есть, но лишь как некая указанная уже единичная форма, и варианты единичной формы человечности можно видеть – наблюдая и видя людей, замечая отношения между ними, определяя то общее, что этих людей объединяет сейчас и объединяет исторически.

 

Последнее и есть государство, как его понимал Гегель.

 

Такое государство будучи всеобщим как идеей, которая воплощает себя, развивает себя, взаимодействует с собой и всем тем, что вне её, есть форма всеобщего сознания, которое первично по отношению ко всем иным формам по той простой причине, что оно и есть Причина существования и жизни всего иного.

Нелепость попыток выводить формы государства и диктовать какими эти формы должны быть, а какими нет, в том и состоит, что выводящий такое исходит из чего угодно, но не из того, из чего он должен исходить.

А исходить он должен из субстанциональности, из Всеобщего, из Идеи.

Необходимо стать на  абсолютное основание и далее просто внимательно наблюдать как оно развивается в Себе Самом – из Себя Самого в той проекции Всеобщего, которая тебя заинтересовывает.

Если это Государство как Идея Всеобщей Идеи, то пусть так и будет, но не надо даже пытаться думать вторгаться в самодвижение субстанциональности!

 

Вот что имел ввиду Гегель, когда говорит о тщетности всех и всяких мнений о государстве.

 

Причём саморазвитие Идеи Государства есть действительно поистине предмет божественного явления Духа, ибо в государстве как духовной определенности высшего порядка формы в которой воплощает себя Дух, Дух является во всём своём великолепии даже тогда, когда само государство в качестве формы ещё находится в своём становлении и может являть собой формальное убожество прусского государства.

Все критики Гегеля как-то даже не задавались вопросом, что предлагаемая их вниманию картина являет собой синтетический образ снятия всех случайных темпоральных (имеющих временное выражение) аспектов формы понятия «государство». 

Ф.Гегель описывая процесс развития Идеи сам находится как бы вне времени, и всё происходящее осуществляется и существует как бы в абсолютном настоящем «теперь и сейчас».

Описать такую картину крайне сложно, стоит только задуматься о таком и попытаться осмыслить именно под таким углом «Философию права».

 

Видит ли Гегель реальное состояние дел? Разумеется, он не слепой.

Но он вынужден исходить из уже имеющих место определений, вводя их в поток развития и показывая моменты развития этого потока, в том числе и в моменты современности на примерах, которые могут быть понятны в силу своей определенности и наглядности.

В человеческом зародыше который развивается в утробе, довольно трудно усмотреть красоту развитого совершенного физически и духовно человеческого существа, но у этого крошечного зародыша находящегося в становлении есть, уже имеются в наличии уже все те определенные формы, и соответствующие им понятия, которые затем будут развиты в то, что будучи воплощенным в камне или на холсте, вызывает восхищение и поклонение на протяжении столетий и тысячелетий.

 

Разве это трудно понять?

 

А почему же трудно понять Ф.Гегеля, который утверждает, что  «государство — это шествие Бога в мире»?

Различие между тем, кто видит в этом высказывании нечто совершенно непонятное для него по таким-то и таким-то причинам и самим Гегелем, в том и состоит, что Гегель знает и понимает величие Всеобщего в том числе даже в неприглядном зародыше с жаберными щелями, а недоумок знает лишь определенность формы, которая ему не нравится потому, что не нравится. 

 

Стоит ещё раз напомнить, что формальный ум видит лишь формы и их определенность вне связи их с их необходимым основанием.

В конечном счете такой ум не видит явление бесконечного, в уродстве он не в силах разглядеть красоту и совершенство, в низости для него лишь низость, формализм ограниченности не дают возможности видения в пространстве мысли, но он вполне с совокупностью перечисленных качеств способен стать… «пролетарским революционером»!

Но даже такой с позволения сказать «мыслитель» тоже пригодится Истории, и его слепота и фанатичность устремления тоже найдут своё применение и будут приближать будущее, даже если сами скудные умственные силы такого историческое агента не позволяют ему понимать происходящего с ним, и им творимого.

 

Характеризуя понятие государства Ф.Гегель говорит о «нравственном государстве».

 

И как бы ничего (в том числе и в предшествующих своих работах) не говорит о «снятии капитализма».

Возникает вопрос: «Почему?», т.е. почему гегелевское «государство — это шествие Бога в мире»… совмещает два таких для русского ума совершенно несовместных друг с другом понятий, как «Бог» и «капитализм»? 

Но именно такой вопрос выдаваёт с головой того, кто его задаст, так как таким образом он заявляет о том, что никоим образом, вообще никак  не понимает философии Гегеля!

 

«Диалектический формализм» марксизма («марксизма-ленинизма»), и тем более обычный логический формализм (формальной логики) приучил мышление к тому, что определенности таких социальных форм как «капитализм» и «коммунизм», абсолютно обособлены и никак не связаны друг с другом!

 

К слову говоря, именно по этой причине поголовно все так легко впадают в интеллектуальную ересь и величайшую глупость утверждая, что «социализм существовал».

Капитал является формой всеобщего взимающего общественного отношения, наряду со всеми иными предшествующими формационными марксистскими формами. Таким образом капитализм можно понимать формально, то есть формационно, а можно понимать аформально – уже как особую трансформальную форму существования и развития всеобщего социального отношения, отношения рожденного из разрушения общинных отношений.

 

Иными словами Гегель в действительности РАССМАТРИВАЕТ СНЯТИЕ КАПИТАЛИЗМА, только этого никто не видит, так как вся показанная Гегелем эволюция Всеобщего Духа в Праве и есть указанное снятие и потому государство, в том числе и капиталистическое государство, действительно есть шествие Бога в мире»!

 

Дело в том, и это должно быть неожиданным для формального ума, капитализм понимаемый в аформальном, т.е. во всеобщем смысле – это первый и последний общественный строй.

 

Не будет больше в мире ничего иного кроме капитализма.

Но само понятие «капитализм» это и формальное, определенное понятие, и понятие аформальное, всеобщее, т.е. переходящее в свою противоположность.

 

Коммунизм ведь – тоже капитализм.

 

И данное парадоксальное для всякого марксистского сознания, как, впрочем, и не марксистского, определение говорит лишь о том, что из двух кажущихся формальному уму возможных и определенных (обособленных и кажется не связанных друг с другом понятий), всегда существует третье, являющееся тождеством этих двух!

Формальное понимаемые понятия «капитализм» и «коммунизм», понятия не абстрактные, понятия которым соответствует (соответствовала) соответствующая живая реальность имеют некое третье, которое и синтезирует в себе, и порождает из себя оба формальных понятия.

Разум и разумность как нам известно противостоят рассудку и рассудочности, как синтез противостоит анализу.

Таким образом, государство как понятие отлично от государства-системы, собственно определенности некоторого государства-формы, которыми являются все предшествующие формы-государства, предшествующие конечной, предельной форме государства разума, и все предшествующие формы государства, все вместе составляют трансформальную («все-всяческую») форму его становящегося проявления [10] :

 

Ǥ 183

 

 Эгоистическая цель, обусловленная таким образом в своем осуществлении всеобщностью, обосновывает систему всесторонней зависимости, так что средства к существованию и благо единичного и его правовое наличное бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех, основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эту систему можно ближайшим образом рассматривать как внешнее государство, как государство нужды и рассудка.

В этом своем раздвоении идея сообщает моментам их собственное наличное бытие, особенностиправо развиваться и распространяться во все стороны, а всеобщности - право выступать как основание и необходимая форма особенности, равно как и власть над ней и ее последняя цель. Именно система теряющейся в своих крайностях нравственности составляет абстрактный момент реальности идеи, которая здесь есть лишь как относительная тотальность и внутренняя необходимость в этом внешнем явлении.

Прибавление. Нравственное теряется здесь в своих крайностях, и непосредственное единство семьи распалось на множество. Реальность — здесь внешность, распад понятия, самостоятельность ставших свободными налично сущих моментов. Несмотря на то что в гражданском обществе особенность и всеобщность распались, они все-таки взаимосвязаны и взаимно обусловлены. Хотя и кажется, что каждая из них делает именно противоположное другой и полагает, что может существовать, лишь держа другую на почтительном расстоянии, обе они обусловливают друг друга. Так, например, большинство людей рассматривают требование уплаты налогов как нарушение их особенности, как нечто им враждебное, препятствующее осуществлению их цели; однако сколь истинным это им ни кажется, особенность цели не может быть удовлетворена без всеобщего, и страна, в которой не платили бы налогов, не способна была бы отличаться и усилением особенности. Могло бы также казаться, что всеобщности пошло бы на пользу, если бы она стянула к себе силы особенности, как это, например, осуществляется в платоновском государстве[98] [11] ; однако и это только иллюзия, поскольку обе они суть лишь друг посредством друга и друг для друга и переходят друг в друга. Способствуя осуществлению моей цели, я способствую и осуществлению всеобщего, а оно в свою очередь способствует осуществлению моей цели».

 

 

 

Комментарий.

Эгоизм и соответствующие эгоизму цели (взимание) любого реального государства как формы существования внутреннего (духовного) государства, питается всеобщим, но всеобщность как становление существует в виде системы всесторонней зависимости всех единичных и особенных так, что отдельное обособленное благо опосредованно всеобщностью обособления блага и иным как становящееся быть до определенного момента времени не может.

Иными словами потенциал всеобщего блага может в становлении существовать лишь как поляризованный в себе потенциал эгоистического обособления всех от всех, но это же эгоистическое обособление связывает воедино всех обособившихся.

Единичная нужда является всеобщей нуждой и есть отсутствие свободы, как несвободен и ограничен всякий рассудок. Но так же как рассудок своей рефлексией становится разумом, так и государство нужды становится государством свободы.

Государство является высшей формой воплощения Творящей Идеи, и мы помним, что все воплощенные формы суть мыслеформы Всеобщего мыслимого им.

Любая мыслеформа имеет в буквальном смысле Божественное происхождение, являясь Мыслью Творца, и потому действительно «государство следует почитать как нечто божественное в земном и понимать, что если трудно постигнуть природу, то еще бесконечно более трудно постигнуть государство» [12] .

 

И ПОТОМУ – «государство — это шествие Бога в мире; его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю».

 

Потому: «Мысля идею государства, надо иметь в виду не особенные государства, не особенные институты, а идею для себя, этого действительного Бога».

 

Кроме того, отметим особо важный момент принципиально отличный от марксистской убогости «всесторонне развитой личности» формируемой «диктатурой пролетариата», и крайне важный для понимания пути развития государственности, скинувшей с себя оковы необходимости и всеобщей нужны.

 

Ещё раз:

 

«В этом своем раздвоении идея сообщает моментам их собственное наличное бытие, особенностиправо развиваться и распространяться во все стороны, а всеобщности - право выступать как основание и необходимая форма особенности, равно как и власть над ней и ее последняя цель. Именно система теряющейся в своих крайностях нравственности составляет абстрактный момент реальности идеи, которая здесь есть лишь как относительная тотальность и внутренняя необходимость в этом внешнем явлении.

 

 

Комментарий.

Раздвоение идеи и раздвоение, поляризация единого сообщают моментам их собственную бесконечную устремленность особенности распространять себя во все стороны, сочетаясь с иным особенным как иным-самого-себя, но при этом существующая и охваченная бесконечность особенностивсеобщность, является во все эти моменты необходимым основанием всякого единичного особенного, являющегося его внутренней целью и границей собственной безграничности, к которой оно стремится, и которой оно должно достичь.  

 

Прибавление. Нравственное теряется здесь в своих крайностях, и непосредственное единство семьи распалось на множество. Реальность — здесь внешность, распад понятия, самостоятельность ставших свободными налично сущих моментов. Несмотря на то что в гражданском обществе особенность и всеобщность распались, они все-таки взаимосвязаны и взаимно обусловлены. Хотя и кажется, что каждая из них делает именно противоположное другой и полагает, что может существовать, лишь держа другую на почтительном расстоянии, обе они обусловливают друг друга.

 

 

Комментарий.

Реальность всегда формальна и потому случайна и приходяща.

Прежде чем критиковать трансформальную мысль за её всеякость [13] , следует поразмыслить, если, конечно, есть чем.

Так вот, если всё же поразмыслить, то становится ясно, что Гегель выделяет в развитии некоторого понятия его внешность, форму и внутреннееявляющееся всеобщностью сущности. 

Форма понятие при этом существует не как нечто случайное, но как результат движения сущности в самой себе. Сущность оформляется собой и становится (является) формой самой себя.

Семья – первый и низший уровень общности единства. Она распадается. Единство переходит в свою противоположность. Этой противоположностью Гегель полагает гражданское общество, среду противостояния всех всем, среду полностью лишенную единства, но и здесь оно существует как растущий потенциал связи особенного и всеобщего, как взаимосвязанность и взаимообусловленность: «Хотя и кажется, что каждая из них делает именно противоположное другой и полагает, что может существовать, лишь держа другую на почтительном расстоянии, обе они обусловливают друг друга».

 

«Действительная идея, дух, сам себя разделяющий на две идеальные сферы своего понятия, на семью и гражданское общество, как на сферы своей конечности, чтобы, пройдя через их идеальность, быть для себя бесконечным действительным духом, предоставляет тем самым этим сферам материал этой своей конечной действительности, индивидов в качестве множества, таким образом, что в применении к единичному человеку это предоставление являет себя как опосредованное обстоятельствами, произволом и собственным выбором своего назначения» [14] .

 

Комментарий.

Семья и гражданское общество являют собой две, начальную и конечную, сферы конечности Духа Истории, именно они и становятся необходимым основанием материально-воплощенного выражения его (Духа) идеальности, образуя искомое единство противоположностей. Предоставление конечному (двум сферам выражения духа) его собственного порожденного им же материала – множества индивидов каждый из которых своей волей, обстоятельствами своей жизни, собственным выбором своего назначения приходит к единству, становящемуся воплощенным выражением всеобщей воли.

Лишь свободный выбор и исключительно свободный, в том числе и в смысле истинности самого понятия «свободы» выбор, может привести к всеобщности абсолютной воли.

 

Именно это последнее определение является наиважнейшим в понимании действительного пути к лучшему обществу.

Нет свободного выбора – нет и не может быть ничего!

Всеобщая воля в единичном проявляет себя как произвол, то есть как формальное отрицание всеобщего в единичной форме его становления, но как особый произволпроизвол произвола или отрицание отрицания произвола, свободная единичная воля может стать волей всеобщего.

 

«Все дело — в единстве всеобщности и особенности в государстве. В древних государствах субъективная цель полностью совпадала с волением государства, в новейшее время мы требуем, напротив, собственного воззрения, собственного воления и собственной совести. У древних всего этого в таком смысле не было, последним была для них воля государства. В то время как в азиатских деспотиях у индивида не было своего внутреннего оправдания в себе, человек современного мира хочет, чтобы его уважали в его внутренней сущности. В соединении обязанности и права содержится та двойственная сторона, что то, чего государство требует как обязанности, есть непосредственно и право индивидуальности, поскольку государство и есть не что иное, как организация понятия свободы. Определения индивидуальной воли приводятся государством в объективное наличное бытие и только благодаря ему достигают свой истины и своего осуществления. Государство есть единственное условие достижения особенной цели и особенного блага» [15] .

 

Комментарий.

Особенное особенно не своей собственной особенностью, но в силу наличия необходимого основания всякого особенного – особенностью своего-иного, которое рядом, которое безразлично или враждебно ему.

Различное и различающееся едино своим основанием – всеобщностью себя друг в друге, и потому  «…они суть лишь друг посредством друга и друг для друга и переходят друг в друга. Способствуя осуществлению моей цели, я способствую и осуществлению всеобщего, а оно в свою очередь способствует осуществлению моей цели».

Кроме этого особо выделим следующий важнейший аспект.

«… система теряющейся в своих крайностях нравственности…» двигается к своим крайностям и доходит до них (несмотря на то, что эти крайности по отношению к друг другу соотносятся как бесконечное), и охватывается ими, и охватывает их, и всё это только лишь потому, что крайности развиваются в пространстве внутреннего пространства Всеобщности.

Иными словами, мы можем воспользоваться знакомым многим оборотом речи «крайности сходятся» и этим пояснить, что бесконечное расхождение крайностей, вместе с самим движением расхождения и что важно – самим этим движениемстремится замкнуть их, сводя в бесконечной дали разошедшихся в разные стороны крайностей воедино точно так же, как сходится воедино бесконечная прямая, становясь кольцом и бесконечного [16] , и вполне определенного и конечного, если видеть эти крайности едиными в форме всеобщности «третьего понятия» – понятия в котором осуществлен синтез понятий-крайностей в единство.

Что это означает практически?  

 

А означает это очень многое и очень важное!

 

Если сознание государства, как всеобщее сознание уже способно преодолеть собственные внутренние границы рассудка и нужды как необходимости дальнейшей поляризации и дальнейшего аналитической дифференциации, что означает способно обрести качество синтеза и разума, то  эгоизм, как доминирующая форма, может осуществить своё собственное снятие и перейти в свою противоположность!

 

Напомним ещё раз!

 

«Эгоистическая цель, обусловленная таким образом в своем осуществлении всеобщностью, обосновывает систему всесторонней зависимости, так что средства к существованию и благо единичного и его правовое наличное бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех, основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эту систему можно ближайшим образом рассматривать как внешнее государство, как государство нужды и рассудка».

 

 

Государство нужды и рассудка рассудочностью своего мышления порождает эгоизм системы всесторонней зависимости, а всеобщность формы существующая в форме эгоизма особенного впадающего в крайности своего самоопределения порождает государство нужды и рассудка.

Как мыслим – так и живём. Как живём – так и мыслим.

Философия всегда приходит как бы слишком поздно потому, что она подобно дирижеру приходит последней.

Такая философия и подобна дирижеру, который принёс партитуру Симфонии и готов взмахнуть своей палочкой, чтобы родилась новая музыка…

Но за внешностью происходящего скрыта историческая необходимость того, что симфония лишь приведенное в гармонию сочетания уже ранее сыгранного всеми на репетиции.

Симфонии Революций репетируются тайно всеми их участниками десятилетиями и столетиями.

Симфония Грядущей Величайшей Революции репетировалась многие десятки, а то и сотни тысяч лет!

 

Все всё знают, всё всем известно и каждый готов сыграть свою партию… так почему же не сыграть?!

Смена рассудочности на разумность означает прежде всего снятие эгоизма как идеи, и  принятия новой парадигмы государственного развития – ПАРАДИГМЫ ОБЩЕГО И ВСЕОБЩЕГО БЛАГА.

Эгоизм преодолевается не «революционностью» замены одной формы рассудочности на другую, хотя в эволюционном смысле и этим тоже, но возможностью осуществления праведного, святого и стремящегося к божественному государства.

Познание Истины делает человека свободным, Истина познаётся Разумом.

Достаточно ли человечество ныне зрело, чтобы обрести разумность?

 

Но можно и иначе сформулировать вопрос.

Достаточно ли человечество ныне безумно, чтобы согласиться СГИНУТЬ НАВЕЧНО?

 

РАНЕЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО УНИЧТОЖАЛОСЬ НЕ РАЗ И НЕ ДВА, НО БЫЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ВОЗРОЖДЕНИЯ.

 

СЕЙЧАС ТАКОЙ ВОЗМОЖНОСТИ УЖЕ НЕ БУДЕТ.

 

И нужен ответ.

 

Лишь безумие молчаливо и потому будет молчать вечно.  

 

ПУСТЬ ТЕ, КТО УЖЕ ЗНАЮТ ОТВЕТ СКАЖУТ ЕГО,

 

и БОГ УВИДИТ ИХ, И ОНИ БУДУТ ЖИТЬ.

 

Таким образом взгляд Гегеля на восхождение единичного и особенного к всеобщему прямо противоположен взглядам Маркса и Энгельса.

И это на самом деле поразительный факт, как мыслители такого ранга могли совершить такую простую и примитивную ошибку!

Мы и далее будем периодически обращаться к Гегелю, рассматривая взгляды Маркса и Энгельса, но сейчас следует отметить главное в гегелевской модели будущего человеческого общества, то есть используя марксистские термины социализма и коммунизма – его государственность.

И это выдающееся научное достижение бесконечно важнее марксистской декларации самоустранения государства собой в рассмотренных нами основных документах определяющих марксизм.

Такое верно лишь в том смысле, что государство рассудка и нужды снимается в своём развитии собой тогда, когда обретает в себе качества разумности, в интерпретации Гегеля –нравственности и духовности.

 

Только обретя в себе самом разумность, государство имеет возможность стать иным государством и начать переходить из царства необходимости и нужды в царство свободы и духа.

 

На любой формальный взгляд чистейшая банальность.

Но такая банальность стоит тысяч томов наукообразной чуши о том каким государству и обществу следует быть.

 

ПРЕЖДЕ ВСЕГО ИСТИННОМУ ГОСУДАРСТВУ БУДУЩЕГО СЛЕДУЕТ ПРОСТО БЫТЬ.

 

Действительная научная теория развития общества и государства, будучи положенной основой его существования как жизни его сущности, выявляет его сущность не как абстракцию и отвлеченность, но как действительную сущность для самой себя.

Лишь подчинение Закону Развития как абсолютное подчинение, и абсолютное слияние с Законом,  освобождает от последнего.    

Иными словами, просто изменение нравственно-духовной парадигмы существования и развития государства как её действительное обретение и позволяет государству стать иным государством, новым государством освобождения и свободы.

Разумеется, для этого необходимо Знание, и разумеется, Знание и есть результат осознания и программа развития Государства.

Нет партий.

Нет борьбы.

Нет  склок и споров.

Есть осознание и познание.

 

И есть универсальная всеобщая форма Нового Государства, являющаяся трансформой как формой Всеобщего, в которой будет осуществляться развитие, которая никогда не будет обществу ни «жать», ни «натирать», ни «болтаться» на нём, ибо не является искусственной оболочкой, в которой, например ныне пребывает любое общество, которую необходимо чинить и периодически вообще менять. Новое Государство это живой организмом, его текущая форма является необходимой текущей живой формой существования такого организма! 

 

Итак, нет партий и нет партийной борьбы, разъединяющей общество и разрушающей его, есть осознание и познание.

И важен собственно даже не сам факт собственно подъёма сознания и его возвышения, а лишь непрерывное всеобщее неизменное и необходимое изменение сознания, как постоянное приведение его в гармонию с самим собой.

 

Нельзя, невозможно и преступно изменить сознание в смысле вздернуть его над ним самим, при этом неосознанное так и останется неосознанным, непонятое – непонятым, а далее неизбежно за этим последует откат и разочарование, и падение в бездну необходимости.  

 

Нужно менять не собственно сознание, как точку приложения сил, что равнозначно внушению и насилию, необходимо изменять условия его (сознания) формирования и развития. 

 

То, что человечеству необходимо государство ИМЕННО «как шествие Бога в мире», то есть человечеству НЕОБХОДИМО ОСОБОЕ ГОСУДАРСТВО, ГОСУДАРСТВО  ОСОБЫХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ СУЩЕСТВ, проявляющих очевидные ПРАКТИЧЕСКИЕ черты, свойства, качества Божественности, и ИМЕННО ТАКОЕ государство является ГОСУДАРСТВОМ-ФОРМОЙ существования особого человечества – БОГОЧЕЛОВЕЧЕСТВА, что является гениальным и важнейшим достижением Ф.Гегеля и его величайшим даром людям.

 

 

 

Сказано практически всё что нужно сказать. Не поняли.

Но далее не смогут понять лишь те, кто понять не захочет!

 

Государство, в котором собраны, государство которое является средоточием всего нравственного и  духовного что есть в обществе, в той мере является действительным нравственным и духовным государством, в какой нравственность и дух немногихставших всеобщим духом данного государства кардинально видоизменяет форму государственной системы всесторонней зависимости в нужде и несвободе, превращая её в форму государства становящегося органического единства и духовного освобождения всех.

 

Форма внешнего государства  сбрасывается, внутренне духовное государство создаёт для себя знанием себя самого новую форму, соответствующую себе.

 

Факты таковы: государство действительно «отмирает» и «засыпает», но именно как внешнее государство, которое переходит во внутреннее по мере оформления для самого себя своей новой формы.

 

Действительно отмирают, но отмирают именно потому, что постепенно развиваются и совершенствуются функции силового сдерживания, подавления и директивного управления.

Изменяются условия жизни, изменяется уровень образованности форм-групп, изменяется их сознание.

По мере изменения сознаний изменяются и упрощаются функции государственного управления, которые переходят в функции государственного контроля и мониторинга.

Государственное управление на этом пути развития становится системой государственного самоуправления.

Но нужны десятилетия и несколько поколений, чтобы изменить саму действительную жизнь, как изменить и сами действительные людские сознания, которые создали эту жизнь воспроизводят её, но и воспроизводятся ей, чтобы возросший уровень гармонии всеобщих отношений сделал необходимым упразднение основных существующих функций государства.

 

В этом смысле оно (государство) «засыпает».

 

В ином смысле, смысле духовном и иерархическом государство непрерывно возрастает в силе, именно в силе духа и знания.

 

Так на земле станет воплощаться Небесная Иерархия, уходящая в Сверкающую Бездну Беспредельности Космоса.

Это совершенно новый и совершено неизвестный человечеству аспект Государства, лишь предания и легенды рассказывают о «Золотом Веке» и «Божественных Правителях», которые жили среди людей…

 

Но обратимся к Марксу и марксизму….

И обратимся к марксизму, стремясь увидеть его через ранее введённую и уже частично рассмотренную ранее диалектическую модель человека как трансформальной формы всеобщей формы социального потока как потока сознания:

 

P вх.(Поток входящий)                           Pисх. (Поток исходящий)

===>         человек         ===>

 

Сознание Потока есть сам поток в его рефлексии.

Поток существует как Трансцендентальный Фокус Единого Сознания осуществляющий себя в качестве своего необходимого основания множественностью себя, множественностью локализовано-обособленных фокусов сознаний, находящихся  во всеобщем становлении, то есть имманентным аспектом всеобщего.

Все указанные фокусы являющиеся проекциями Единого, и осуществляют своё развитие в Царствах Природы, где Природа является Телом Воплощения и Проявления Абсолютного Духа.

Нас интересует конкретно человеческое царство и единичное этого царстваконкретный воплощенный индивид.

Данный индивид есть Всеобщее, находящееся в своём становлении, текущая рефлексия которого (Всеобщего) порождает данную социальную форму сознания и его текущего воплощенияданного человеческого субъекта.

Итак, человек является формой осуществляющего себя становящегося Всеобщего, то есть сущность данной социальной формы есть Всеобщее.

Что конкретно являет собой Всеобщее и всеобщность как таковые?

Напомним, что Всеобщее есть всё пространство творения Творца, включая разумеется и то «измерение», которое связывают со временем («стрелой времени»). 

То есть Всеобщее это трансцендентное и абсолютное, становление взятое в его абсолютном выражении как надвременное и надпространственное замыкание спирали становления.

Иначе говоря, Всеобщее и Абсолютное – это некий абстрактный предел ничем не ограниченного свободного бесконечного становления конкретной определенной социальной формы, являющейся своим-иным Абсолютного, его диалектической противоположностью.

 

Что именно это означает?

Подсказки.

 

Для понятия «точки» – это своё-иное «точки», т.е. «пространство».

 

Для понятия «конечного» это «бесконечное».

 

Для понятия «рефлекс»  это «мысль».

 

Для «человека» это «Бог».

 

Для «религии» это «наука-и-религия».

 

Для «науки» это «религия-и-наука»…

 

 

Трансформа всеобщего как абстрактное тождество трансформы самой себе, превращается сознанием в трансформу становления перехода диалектических противоположностей друг в друга через самих себя как становления самопорождение трансформы собой.

 

Всмотримся в нашу модель…

 

Может возникнуть ряд вопросов [17] .

 

1.      Что означает факт того, что единство потока представлено в виде его поляризации на два своих аспекта – входящий и исходящий?

2.      Что собой представляет «входящий поток»?

3.      Что собой представляет «исходящий поток»?

 

Отвечаем.

 

Абстрактное единство потока как его трансформальное тождество самому себе есть его абстрактная рефлексия тождества, непрерывно порождаемого собой и непрерывно собой же снимаемого.

О ней ничего определенного сказать нельзя потому, что нет, не существует никаких форм определенности, которыми можно было бы выразить данную форму тождества.

Но их «не существует» вовсе не потому, что они «отсутствуют» в формальном смысле понимания этого, нет. Скорее, наоборот, их в том же самом смысле «слишком много», т.е. бесконечность форм самоопределения как бесконечность числа границ, и далее – бесконечность плотности таких исчезает, растворяется и снимается в абсолютном трансформальном тождестве.

Отсутствие определенности, отсутствие границ тождественно бесконечной плотности бесконечного числа границ.

Непрерывность и дискретность растворяются друг в друге образуя третье – их абстрактное абсолютное единство.

Определенность вообще возникает как факт наличия отношения трансформы к себе самой, то есть мы имеем дело со знакомым явлением рефлексии, но не просто абстракцией рефлексии замкнутой на себя, и потому снимающей себя, но момента размыкания «остановки» движения рефлексии, как необходимого основания явления самодвижения и её определения, например в форме конечного и бесконечного.

Абсолютный рефлексирующий поток становится потоком-для-себя, потому что становится потоком-для-иного.

Своё предполагает существование иного.

Когда обе крайности переходят друг в друга – они исчезают и растворяются друг в друге, то есть снимают друг друга образую абстрактное единство.

Таким образом, если только «своё» возникая, становится одновременно и своим-иным, оно становится своим. Точно также и наоборот.

 

Итак, поляризация потока на его противоположности является его переходом в своё-иное, в определенность опредмеченности, в формальность, в сферу форм.

 

Таким  будет ответ на первый вопрос.

 

Что собой представляет входящий поток каждый может ощутить и осмыслить сам.

Это всё, что являет собой человек и порождающая его среда во всём Пространстве Творения.

Интересно, что ответ на третий вопрос звучит точно так же.

 

В чём дело?

Дело в том что сам субъект осуществляет размыкание потока, то есть его прерывание и потому определение, как и сам субъект осуществляет его замыкание, восстановление его целостности и непрерывности.

Мгновенный акт чувственного восприятия чего-то непосредственного находящегося  в прямой видимости есть акт превращения непрерывности течения единого потока  – в дискретность, порождающую существование входящего потока, в данном случае зрительного восприятия некоторого предмета. Но тут же и, что интересно в самом же акте восприятия неуловимым движением мысли, вскрывающим оболочку, одну из множества оболочек определенности форм акт восприятия превращается в акт внимания.

Например, изменение фокуса хрусталика, положения глазного яблока может быть (и как правило бывает) таким совместным актом, в котором входящий поток существует в форме исходящего, а исходящий в свою очередь – в форме входящего.

Поток входящей информации об окружающем пространстве опосредован, и как бы прослоен неисчислимой последовательностью элементарных актов действий человека – физических, психических, интеллектуальных… которые являются восприятием, осознанием и пониманием происходящего.

Кажется самый простой случай, случай материального потребления чего-либо, например, пищи, которая представляется простейшей формой входящего потока («съесть булочку»), лишь в случае предельной абстракции выглядит её простым «помещением в пищеварительный тракт».

Внешний вид, форма, запах, твердость, вкус, сложнейшие, хотя и рефлекторные движения: челюстей, языка, выделение слюны, проглатывание… Кусочек чего-то твердого вдруг неожиданно прерывает и останавливает процесс осуществления «входящего потока», вызывая  очень сложную реакцию осознания и вывода дальнейших действий.

Как он впрочем, прерывается, но тут же возобновляется, и воспроизводится сотни, тысячи, миллионы раз на множестве уровней осознаваемых и неосознаваемых.

Входящий поток – это одевание обуви и одежды, и далее движение во всём этом в пространстве, но в этом потоке существуют иные потоки – внутренние, которые являются противоположностью входящего потока, то есть исходящим потоком.

Входящий поток это совершение определенных операций по сборке чего-либо, осознание, оценка, перемещение, компоновка, но итогом входящего потока является готовый (или ещё не готовый) к применению объект, в виде, например, велосипеда, который является уже предметом исходящего потока.

Особенно непростыми отношения двух потоков, то есть явление их поляризации и соответственно понимания становятся когда речь идёт о нематериальных вещах, о том, например, если говорить применительно к труду, что Маркс называл «всеобщим трудом»:

 

«Заметим мимоходом, что следует различать всеобщий труд и совместный труд. Тот и другой играют в процессе производства свою роль, каждый из них переходит в другой, но между ними существует также и различие. Всеобщим трудом является всякий научный труд, всякое открытие, всякое изобретение. Он обусловливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников. Совместный труд предполагает непосредственную кооперацию индивидуумов» [18] .

 

Вообще-то внимательный анализ данного суждения выявляет его поверхностность и формальность, что является следствием общей позиции отрицания, в которую себя поставил  Маркс – отрицания Всеобщего. Маркс ищет всеобщность и говорит о ней, но всеобщности уже нет, потому что есть «материалистическое понимание истории» и «материализм».

Всеобщее Маркса по этой причине есть формально-всеобщее, всеобщее – определенное, «материалистическое», оформленное в том или ином отношении, но не как субстанциональное всеобщее, оформляющее-себя-во-всеобщем-отношении.

 

«Всеобщим трудом является всякий научный труд, всякое открытие, всякое изобретение. Он обусловливается частью кооперацией современников, частью использованием труда предшественников».

 

 

Казалось бы всеобщность преодолевает барьер времени и труд конкретного индивида совершается как непосредственное продолжение труда тех, кто жил ранее, и такой труд как бы одновременен труду предшественников, параллелен ему, но … лишь как абстрактный момент всеобщности, но не как сама всеобщность.

Для самого Всеобщего результат труда, процесс труда, замысел труда и цель труда  существуют одновременно, и одновременно же и реализуются, ибо иначе будущее как всеобщность стало бы абстрактным, случайным, неопределенным и потому уже не существующим во всеобщем будущим.

Всеобщее, таким образом, есть снятие и темпорального противопоставления отличающегося, различного и полярного, воспринимаемых человеческим умом как «прошлое» и «будущее», и как время вообще.

Всякое сознание есть становящееся сознание всеобщего, становление есть действие движения субстанции времени единой с субстанцией сознания.

Таким образом, истинная диалектическая позиция – позиция всеединства у Маркса постоянно имеет тенденцию, и в конечном счете всегда неизбежно вырождается в позицию системного аналитика.

Правда отношение всеединства также может быть выражено системно, но как официально ещё несуществующая и раскрываемая лишь здесь и сейчас методология системного синтеза, являющегося трансформой принципа системности вообще.

Даже сам язык, имеющая место отчетливая аналитичность терминологического богатства выражения абстрактного исследовательского метода, выдаёт полное отсутствие направления системного синтеза как истинно диалектического подхода: «разобраться», «системный анализ», «аналитическая группа», «аналитик»…

 

… Индивидуальное пространство творения как внутреннее пространство мысли строится по образу и подобию Всеобщего Пространства, оно есть и образ, и подобие его, но к пониманию этого мыслящий субъект приходит лишь на этапе ментального синтеза, а число таких субъектов за всю историю человечества исчерпывается едва ли не несколькими десятками.

Внутреннее есть внутреннее внешнего, как и внешнее есть внешнее  внутреннего, но внутреннее и внешнее условны, ибо формальны, и существуют как текущий момент соотнесения друг с другом единого Пространства Творения.

Дело в том, что вообще любой объект строится субъектом из сочетаний текущих форм единства внешнего и внутреннего, или входящего и исходящего потоков.

 

Всё  определенное сплетено, создано, сформировано и оформлено формами, которые являют собой некоторый аспект отношения всеобщего к себе самому, нечто особенное, которое и является результатом раскрытия рефлексии потока того или иного уровня.

Простейший и примитивнейший акт осуществленного внимания субъекта на некоторый объект как элементарнейший акт момента исходящего потока сознания, сплетён из такого немыслимого числа нитей, оболочка которых являет собой особую включенность внимания в восприятие, и восприятия в форму внимания, что … нужно попробовать (пробуя что-нибудь, например, вино на вкус) уяснить и понять, каким удивительным образом это чудное сочетание оттенков воспринимаемого букета, смогло быть оформленным из иерархии бесконечностей элементарных количественных актов отношения различающегося, отличного и противоположного в самом Потоке.

Нужно просто попытаться представить себе, сколько уровней вложения бесконечного потребовалось осуществить Провидению, чтобы итогом этого стала возможность взаимодействия двух потоков исходящего и входящего, являющихся в их единстве и различии друг от друга, в бесчисленности проекций связей и обусловленности, хорошо знакомым каждому ощущению вкуса хорошего вина.

Дабы чуть ближе продвинуться в сферу абстрактного, представим поток в чуть-чуть иной форме, сознавая, что отдельный фокус потока есть особый вихрь субстанции.

Здесь ситуация примерно та же, что с образованием смерчей или торнадо.

Пространственный линейный поток воздуха при определенных условиях так оформляет сам себя, что превращается в вихрь смерча, к слову, ничтожно малое подобие своего родителя – огромных по размеру вращающихся атмосферных вихрей, определяющих погоду на всей планете. И такой отпрыск начинает жить своей жизнью, весьма напряженной и скоротечной, которая затем заканчивается, растворяясь вновь в породившим его движении атмосферного потока ...

Человек по существу своему тоже своего рода уже субстанциональная определенность, являющая собой закрученное в особую многомерную спиральную структуру определенную форму, которая обрела устойчивость в Потоке n-го уровня, являющимся живым фракталом Космического Потока-Фрактала.

Не будем разбирать как «плоское течение» социальной субстанции становится вращательно-вихревым, но в буквальном смысле вокруг точки-центра воплотившегося зародыша Всеобщего начинается закручиваться и постепенно разрастаться особое движение, являющееся и отражением, и выражением течения самого Потока.

Центр вихря является возрастающим в силе и осознающим себя и своё отличие от Всеобщего Потока «я», являющегося одновременно одним из бесчисленных «я» этого Всеобщего Потока и Его Всеобщего «Я-Центра».

Таким образом любой психический фокус, а осознание осуществляется именно на уровне психического в социальном потоке, можно представить себе в виде сечения вихря состоящего из множества «слоёв» каждый «слой» которого в своём движении вокруг центра взаимодействует и связан с любым иным слоем, и центром вихря.

Все слои относительно свободны в своём нескончаемом круго-спиральном движении, но в то же время обусловлены друг другом и переходят друга в друга, и являясь целостностью стремятся сохранить своё независимое существование и поступать в соответствии со своим влекущем их уникальным стремлением укрепить свой гомеостаз таким образом, каким им это диктует их собственное состояние и его «параметры» оформленные в осознаваемые субъектом (его проекциями) нужды, потребности, интересы, склонности, устремления. 

 Внешние слои вихря, так сказать более плотные и материальные, но чем ближе к центру тем утонченнее материя и тем быстротечнее её движение.

В центре скорость движения предельно очищенной субстанции уже невозможно себе представить, ибо это движение и есть  представление и мышление, оно и есть движение мысли и духа.

  Подобную структуру имеет и сам порождающий вихрь Социальный Поток, если рассматривать его в сечении.

Каждый уровень Потока имеет возможность напитывать движение соответствующего слоя, как и сам вихрь может осуществлять свободный выбор своего источника и меру своего напитывания им.

Итак, человек по существу является особым текучим субстанциональным образованием, как бы замкнутым на себя, свернутым субстанциональным пространством мыслеформы Всеобщего.

Субстанция введена в собственное движение относительно себя самой, это движение, движение рефлексии.

Субстанция пространства и субстанция квазизамкнутой области вихря пространства во всём подобны друг другу и более того составляют одно, но также в силу наличия движения и различны, эти различия оформляются и становятся формами, и число  этих форм возрастает, разрастается и увеличивается в геометрической прогрессии,  пока не становятся полностью и предельно полярно-обособленными и определёнными.

Так рефлексирующая область пространства как бы отрывается и противопоставляется всему иному пространству, то есть становится квазизамкнутой.

Сама область внутри себя также подвергается поляризации, в ней оформляется центр и периферия. Центр становится фокусом определенности субстанциональности, то есть обособленным центром вихря субстанциональности, контролирующим и в соответствующей мере сознающим всё пространство своего творения, отождествляющим себя с ним. 

Центр вихря является центром источника силы и её потенциалом.

Именно потенциал силы принуждает, заставляет инертную или имеющую меньший потенциал субстанциональную материю вовлекаться в движение и составлять тело проявления вихря.

В жизни всякого субстанционального вихря любой формы можно выделить фазу доминирующего взимания, как фазу захвата из окружающего пространства, концентрации и накопления материала из которого формируется тело проявления вокруг центра вихря, и фазу той или иной формы доминирующего отдаяниявозврата в новом качестве ранее накопленного.

 

Можно самостоятельно осуществить различные интерпретации показанной выше всеобщей универсальной модели развития в любом познавательном аспекте и проекции.

Мы ниже очень кратко покажем это на примере весьма значительно отличающихся по природе явлений: того как зарождаются, появляются на свет, живут и умирают научные концепции (теории) и звездные системы.

Все проходят одну и ту же последовательность субстанциональных форм, хотя в первом случае всё происходит во внутреннем пространстве творения  человека, а во втором – в реальном космическом пространстве.

Это ли не доказательство реальности и того и другого?

 

 

Итак. Вначале есть лишь непроявленная неопределенная инертная масса чего-то.

 

В первом случае это ничем не ограниченное, не имеющее ни конца, ни края пространство наполненное инертной массой событий и явлений, которые сознание будущего исследователя никак ещё не коснулось и не имеет к ним никакого отношения, так как не обладает по тем или иным причинам необходимым различающим познавательным потенциалом.

Природный человек никак не выделяет себя из природы и потому у него ещё нет способности оформить в себе определенные мыслеформы такого целого как природа.

Во втором случае у нас есть пространство, в котором на многие-многие миллиарды и триллионы километров в разных направлениях нет ничего кроме космической пыли и газа…

Всё это кажется почти неподвижным и неизменным…

Нет центра, нет вообще ничего, кроме неопределенности и неоформленности…

… По мере медленного, но неуклонного определения-и-самоопределения области творения она осуществляет своё обособление, как появление абстрактных (неопределенных) границ.

Во втором случае наличие неоднородностей распределения массы в самом космическом облаке вынуждает его собственным движением выделиться на фоне остального пространства.

Так обозначаются условные границы творения.

Внутри этих границ вначале очень медленно, затем всё быстрее и быстрее будут возникать текущие локальные центры тяготения с соответствующим потенциалом, в данном случае потенциалом силы тяготения, которые будут поглощаться друг другом, возрастать в массе, и в этой бесконечной борьбе слияний и столкновений будет формироваться область центра и пространство периферии.

В первом случае среди всей необозримой массы возрастающий в силе разум определяет сферу своего внимания. Эта сфера субъективной заинтересованности и становится протонаучным пространством, которому предстоит наполниться фактами, идеями, гипотезами,  концептуальными идеями, которые образуют сначала очень рыхлую и неоднородную, но все более уплотняющуюся массу.

Поток выявляемых сознанием (пространством сознания субъекта) фактов предоставляет поток локальных текущих центров концентрации потенциала внимания, которые проверяются, уточняются, отсеиваются, среди них выявляются наиболее перспективные.

Формируются идеи и гипотезы, проверяемые на фактах. Образующееся множество глобул совершает совместное движение вокруг некоего центра. Область центра выявляется концепциями, которые в состоянии объяснить из себя самих то или иное подмножество фактов. Концепции совершенствуются и взаимодействуют и отбирая наиболее перспективное и существенное наконец образуют каркас теории, которая включает в себя, поглощает в себе все имеющееся факты, идеи, концепции…

Во втором случае выделился самоопределяющийся центр (группа центров) – наиболее массивная и значительная по размерам масса материи которая притягивает к себе и побуждает вращаться вокруг себя всё иное. Этим иным являются локальные центры притяжения и формирования масс, которым предстоит стать небесными телами.

Одновременно с выделением и самоопределением центра, оформляются границы системы.

Массы вещества, двигающиеся и падающие на центр, который становится протозвездным телом,  уплотняют и разогревают его.

Температура протозвезды растает и возрастает до тех пор, пока не наступит время рождения звезды

… В первом случае вся масса наблюдаемых фактов поглощается и подтверждается становящейся научной концепцией, которая далее по мере своего роста становится научной теорией.

Факт рождение научной теории как факт выведения из неё и предсказание ей произвольного и бесконечного по объему числа новых фактов, является моментом, когда научное построение первоначально подобно прорве поглощавшее всё, начинает извергать из своих недр поток света нового знания, новой информации, новых открытий.

Во втором случае, с фактом рождением звезды [19] происходит нечто полностью подобное тому, что описывается первым случаем.

Мертвое, темное гигантское космическое тело вбирающее в себя всё, что может вобрать, по космическим меркам вдруг вспыхивает и источает ярчайший свет и тепло, которые становятся основой и условием существования жизни в различных формах в космической системе. На излете своей жизни мера отдаяния Звезды становится абсолютной – Звезда взрывается отдавая в буквальном смысле всю себя Пространству, которое её породило.

Синтезированные в её недрах тяжелые элементы в будущем станут основой новой более высокоорганизованной жизни на планетах будущей звездной системы, ведь все мы, как хорошо известно, состоим из обычного  звездного вещества, рожденного в звездных глубинах предыдущего солнца при колоссальных давлениях и температурах.

Имеющий глаза да увидит насколько точно соответствуют друг другу описываемые образы творения, развития и жизни того, что происходит в космическом пространстве и в пространстве человеческого ума.

Один Закон – одна субстанциональная трансформальная Форма.

 

 

Обратим внимание ещё раз:

 

«В жизни всякого субстанционального вихря любой формы можно выделить фазу доминирующего взимания, как фазу захвата из окружающего пространства, концентрации и накопления материала из которого формируется тело проявления вокруг центра вихря, и фазу той или иной формы доминирующего отдаяния – возврата в новом качестве ранее накопленного».

 

В этой связи предложение: попробовать самостоятельно увидеть и ответить на вопрос, какому именно периоду соответствует описание для такого социального вихря как человечество?

Субстанциональная материя особая, её многомерность позволяет вихрю осуществлять взаимодействие таким образом, каким ему это будет доступно или не осуществлять его вовсе, но так по своей воле и вне её, растущий социальный вихрь в буквальном смысле наполняется силой и качествами Потока в который он погружен, которым он является потому что является его воплощением в материи.

Общая эволюционная логика возникновения и развития рассматриваемых нами субстанциональных вихрей, являющихся независимыми осознающими и мыслящими сущностями (существами) одна и та же. Это логика возникновения и развития сознания, являющегося всеобщей формой существования субстанции.

У этой логики формально можно выделить две ветви: нисходящую и восходящую.

На нисходящей ветви субъект осуществляет оформление и всё более глубокое формальное определение потока, определение форм взаимодействия выделенных им форм, поименование этих форм, и вообще всю иную необходимую аналитическую работу познания. Мера фактического осуществления такой формальной аналитической работы, является мерой развития сознания на этом этапе развития формального мышления.

На восходящей ветви всё ранее различенное, выявленное и определенное вводится в движение ментального синтеза, рождающегося как форма углубления, форма развития аналитической рефлексии, и формирования новой логики – логики ментального синтеза, являющейся диалектической логикой.

Иными словами, на нисходящей ветви поток определяется сознанием как определенный поток, как последовательность выявленных субъектом форм, которые определяются и доопределяются до тех пор, пока может быть осуществлено определение именно как формальное определение. На этом этапе непрерывность предстаёт и существует в форме своего-иного, как инобытие себя самой, т.е. дискретности и квантованности, а единое становится формальным множественным.

На восходящей ветви сознание учится видеть и находить в квантованности и дискретности ранее познанного, в его поляризованности и различии – единство и непрерывность.

Способность выделения, обособления, и в конечном счете, определения, то есть способность первоначального осознания  субъектом непрерывного как дискретного, и соответственно способность формализации непрерывности в виде аналитического потока, соответствует способности различения и определения как некоторому достигнутому уровню развитости формального мышления.

Что нужно прежде всего уметь, чтобы видеть развитие Мифа Истории как Историю Мифа развития?

Необходимо увидеть Всеобщее как всеединый и всеобщий поток Всеобщего Сознания. Мыслимые Всеобщим формы: человека, группы, рода, форм-группы, форм-группы форм-групп, формы отношений форм, формы форм отношений форм и т.д.

Движение этих форм в их взаимодействии и взаимовлиянии изменения друг друга, рождения новых форм есть процесс Мышления и Осознания Всеобщего и развитие Его Сознания как Воплощенного Сознания, Сознания проявляющего Себя в Материи.

Итак, те или иные формы которые выделяет, определяет, воспринимает и понимает человеческое сознание суть мыслеформы Всеобщего.

Понятие как понятие спекулятивное, понятие в гегелевском понимания существует таким образом как мыслеформа, так сказать «определенная идея» Всеобщего Сознания, но человеку чтобы понять таким образом предмет, вещь и явление необходимо подняться до уровня Всеобщей Мысли, Мысли Трансформальной.

 

… Элементарные частицы взаимодействуют и оформляют собой атомы.

Атомы взаимодействуют и оформляются в молекулы.

Молекулы взаимодействуют и становятся всё больше и больше в размере, до тех пор пока появляется возможность тиражирования, репликации себя, что становится основой возникновения органической жизни…

Всё предыдущее происходит не случайно, но контролируется и развивается всеобщим, которое воплощено в каждой материальной форме: элементарной частице, атоме, молекуле и раскрывается через эти формы…

… Наконец, появляется клетка. Клетки взаимодействуют и появляются многоклеточные структуры и далее организмы.

Миллиарды лет эволюции приводят к возникновению разнообразных и очень сложных организмов способных жить в различной среде и при различных условиях.

Приходит время человека.

Человек становится той корпускулой социальной формы движения материи, из которой Всеобщим далее и будет осуществляться построения, а семья-община становится первичной структурой-организмом  – «социальной клеткой» из которой далее в полном подобии с предыдущим витком развития (живыми организмами) будет развиваться социальная (духовная) жизнь, являющаяся воплощением Всеобщего Духа.

В ней, в социальной жизни Всеобщий Дух впервые осознаёт Себя, является себе.

Впереди формирование государств и империй, их распад, создание новых, пока всеобщая аналитичность не воплотится и не выразится в гражданском обществе, а в политическом своём аспекте – в демократии как всемирной демократии, в которой осуществлено полное определяющее выявление обособления друг от друга всех социальных форм, и тем созданы условия возможности глобального синтеза.

Экономически данному этапу  соответствует Всемирный Глобальный Капитализм [20] .

Духовный аспект этого же – приготовления оформления всемирной империи глобального зла, единого планетарного Сверхгосударства вырастающего из господствующего, всё ещё аналитического принципа социального бытия – принципа эгоизма и взимания.

Но этот же период является прелюдией рождения, родовыми схватками, и сопровождающими их неизбежными страданиями, болью и кровью появления на свет качественно иного государства существующего на ином принципе, духовном принципе, государства, которое в свою очередь станет центром формирования Единого Одухотворенного Человечества.

 

Это ещё не родившееся государство НОВАЯ РОССИЯ.

 

Человечество на распутье, самом важном своём распутье.

 

«Или-или»…

 

Дьяволочеловечество или Богочеловечество, третьего не дано!

 

Единое Человечество, рождающееся через духовный принцип, синтетический принцип всеединства, принцип противоположный аналитическому принципу обособления, противопоставления и вражды, является воплощением Логоса Планеты, и Он Бог-Творец нашей Планеты ГОТОВ воплотиться, но необходима Добрая Воля самих человеческих существ.

Особая и выдающаяся роль в этом отведена РУССКОМУ НАРОДУ как действительному НАРОДУ-БОГОНОСЦУ – Народу НЕСУЩЕМУ В СЕБЕ всей своей Историей проявления Волю Бога.

 

Русские ВСЕГДА исполняли Волю Всевышнего на уровне душевного влечения СЛЕДУЮЩЕГО Закону и откликающегося на него, СЕЙЧАС ЭТА ВОЛЯ ДОЛЖНА БЫТЬ ПРИНЯТА ОСОЗНАННО.

 

В ЭТОМ – ВЕЛИЧАЙШИЙ КОНФЛИКТ И ТРАГИЗМ ВЫБОРА, КОТОРЫЙ ПРЕДСТОИТ СОВЕРШИТЬ, В ЭТОМ ЖЕ И ВЕЛИЧИЕ САМОГО ВЫБОРА!

 

Его Величие в том, что такой выбор есть лишь земная, материальная проекция Величайшего Космического События являющегося Небесным Аналогом и Подобием распятия, умерщвления и снятия с Креста Земного Человека-Христа и Его Воскрешения.

Эзотерически это есть так называемое «Великое Четвертое Посвящение».

Для «Небесного Человека», нашего Творца, нашего Бога – ЛОГОСА ПЛАНЕТЫ это означает ЗАВЕРШЕНИЕ Его Страданий, Снятие Его с Креста Материальности и Его Воскрешение к Новой Жизни [21] .

Необходимо вначале просто попытаться представить себе СОВЕРШЕННО ЗАПРЕДЕЛЬНУЮ СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЗНАЧИМОСТЬ предстоящего выбора, а затем такую же СВЕРХЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА НЕГО.

 

Таково ближайшее будущее.

 

Но есть и отдаленное.

Логосы Планет составляют Тело проявления Логоса Системы, который в свою очередь является тем, что составляет живую часть Тела Проявления Космического Существа, которое определяется в эзотерике лишь Именем: «Тот-о-Котором-Ничего-Не-Может-Быть-Сказано»…

 

Именно так и обстоит дело с возможностью понимания человеком этого «Космического Бога».

Но формально взглянув в небо мы можем всё же как-то понять, что Космическая Лестница уходит в Беспредельность, в которой Тело нашей Космической Системы с центром Солнечного Логоса являет собой Космическую Клетку в Теле Галактики, а Галактика является ничтожной клеточкой  ТЕЛА КОСМОСА как ЦЕЛОГО.

Причём и ЭТО – вовсе не конец развития, а НАЧАЛО его на Новом Уровне!..

А Великий Предел Беспредельности есть Абсолют как абсолютно непостижимая человеком РАЗУМНАЯ ВСЕЛЕННАЯ«Вселенная-Идей-Форм-Вселенных», которую Мыслит в Чаше Творения Своего АБСОЛЮТНЫЙ ТВОРЕЦ.

 

Итак, если уйти от уровня субстанциональности (то есть трансформальности), и перейти к простой дискретной конечной последовательности форм входящего потока и исходящего потока то, мы можем видеть то, что обычно видит человеческое сознание: входящий поток есть абстрактное потребление чего-либо, исходящий поток есть абстрактное производство чего-либо.

 

Человек что-то потребляет, человек потребляя – что-то (в самом общем смысле) производит.

 

Потребление удовлетворяет потребности, являющиеся формами нужны как необходимости поддержания состояния гомеостазиса – состояния жизни.

Форма осознания той или иной потребности выражается в виде интереса.

Потребности образуют систему потребностей, которую можно представить в виде иерархии, нижний срез которой соответствуют предметно-материальным низшим физиологическим потребностям в тепле, питательным (питающим) веществам, минералам,  воде, кислороде, утилизации физиологических отходов и т.д.

Верхний срез системы потребностей соответствует идейным, познавательным, интеллектуальным и духовным потребностям субъекта.

 

Именно поток, как непрерывное, как предел дискретизации последовательности форм, определяет того или иного субъекта, как и сам субъект являющийся воплощением потока в свою очередь определяет  поток.

Неоднородность и разнородность потока, его подвижность и изменчивость относительно самого себя определяет уникальность и процесса его воплощения (как бы напитывания им, живого отражения его), и результата воплощения  в конкретной форме его текущего воплощения.

Понятно, что поток как форма идеального, должен иметь своё-иное, свою материальную («вещественную») противоположность, поток не может воплотиться и проявиться, если у него не будет соответствующей ему, противоположной ему, но и порождаемой им материальной структуры воплощения, которая в свою очередь непрерывно воспроизводит себя и свою противоположность.

Поток не существует и не может существовать без своей воплощенной противоположности, и в сути своей един с ней, как и его материальное воплощение не может осуществиться и быть вне потока (вспомним «маугли»).

 

Каждое воплощение потока имеет свою:

 

а) текущую;

 

б) всеобщую;

 

в) уникальную воплощенную меру;

 

г) проявления всеобщего в соответствующей этому (а-б-в-г) форме.

 

 

 

О чём идёт речь?

Всеобщее для человека именно как Всеобщее Основание – суть Божественное.

Какова мера приближения конкретной человеческой формы к своему всеобщему идеалу?

О ней вполне конкретно можно судить по величайшим образцам человечности становящейся – переходящей в свою противоположность.

Для Востока это Будда, для Запада – Христос.

Та или иная конкретная живая материальная структура воплощения, то есть формирующееся и новорожденное человеческое тело имеет свои верхние границы способности воспроизвести в себе высшие потенции духа, свои предельные способности отражения и выражения творческих, ментальных и духовных проявлений; люди, таким образом системно [22] не равны друг другу, различны, а то и просто полярны.

 

Допустим, что мы рассматриваем уже сформированное взрослое человеческое существо, в каждый момент времени своей жизни и функционирования это существо относительно всеобщего как трансформы обладает некоторой социальной силой, являющейся следствием и выражением воплощенного потенциала жизненности Всеобщего Потока.

Именно этот потенциал делал выдающимися, великими и святыми человеческие существа, делал их теми, кем они становились, являлись и были для всего остального человечества в своём воплощенном действовании в мире.

Проекции этой всеобщей социальной силы и её потенциал на те или иные формы, то есть множества качеств живых социальных форм, являются формами проявления или формами реализации этой всеобщей социальной силы.

Истинная всеобщность воплощенной социальной силы всегда универсальна и лишена однобокости специализации, типичный пример этому – Леонардо да Винчи. 

 

А теперь можно сравнить данное суждение с суждением Маркса о всеобщности («всеобщем труде») и попробовать обнаружить как сходство, так и отличия трактовки и понимания того, что же такое всеобщее.

И хотя всем хорошо известно, что нельзя без надобности умножать сущности, но видимо время наступило.

Существует всеобщая субстанциональная форма закона сохранения и превращения энергии.

Человек – живое воплощение и проявления активности (движения) субстанции, являющейся Потоком.

Человек, конкретный человек обладая соответствующим потенциалом силы и силой, обладает, может контролировать и известный объем, величину или значение социальной энергии.

В общем случае именно эти понятия выражают упоминаемый не раз гомеостаз системы «человек» и вообще любой форм-группы вышестоящего ранга.

 

Итак, у нас есть: социальная сила, потенциал социальной силы, социальная энергия и наконец, ещё один параметр, назовём его качеством социальной энергии.

Одинаковые величины (значения) социальной энергии могут обладать различным качеством.

Качество духовности социальной энергии – реальность, и именно такая реальность становится действительной реальностью на поле боя, в труде и во всяком человеческом напряженном одухотворяющем и духовном действии, действии во имя общего и всеобщего.

 

Сила духа и вообще дух, как например «боевой дух» столь же реальны, как арсенал оружия и боеприпасов. У один он есть, у других есть лишь арсенал.

 

Именно синхронность, резонансность, созвучие, а ещё более точно и конкретнокогерентность характера, когерентность социальной энергии и сообщает ей качество духовности, именно такое качество является истинным единством духа и единством в духе.

 

Низкий потенциал духа, лишенность духа или вообще антидуховность есть отсутствие такой когерентности.

Обездушенность внутренне связывает и противопоставляет друг другу аспекты социальной энергии, точно так же как это происходит при взаимном гашении волн с различной и противоположной фазой, при интерференции, например.

Разброд и шатания, борьба мелких интересов, приземленность и ничтожность самих интересов, их взаимное связывание друг другом являются таким же выражением и низкого качества социальной энергии и её величины, что соответственно выражается отсутствием социальной силы и отсутствием потенциала такой силы.

 

России и русским очень хорошо известно как всё это выглядит изнутри, ибо и смотрится и видится всё это сейчас так сказать on-line.

 

Здесь же и рецепт и ответ каждому как обрести силу, энергию и потенциал.

 

Высокая, ещё лучше – ВЫСОЧАЙШАЯ ЦЕЛЬ, повсеместное напитывание ИДЕЯМИ и ЗНАНИЕМ как концентрированной формой выражения идеи такой цели, когерентность мышления, и соответствующая этому устремленность на уровне высших форм-групп общества и… нет такой силы в мире, которая смогла бы превозмочь рожденную таким образом Силу Духа!!

 

Обладание Истиной как её ВОПЛОЩЕНИЕ В СЕБЕ – а именно об этом мы постоянно твердим, делает само такое ВОПЛОЩЕННОЕ СУЩЕСТВО, речь о Народе, АБСОЛЮТНО НЕПОБЕДИМЫМ, даже если у этого Народа для Будущей Великой Битвы найдётся лишь одно дубьё, и каждый должен будет бесстрашно противостоять противнику вооруженному до зубов  всем сверхсовременным боевым арсеналом оружия, лишь со своей дубиной!

 

ЭТО – ПРАВДА!

Ибо Истина – это Бог!

 

И будет так как должно быть! 

 

Будет именно так, как показано в совершенно непонятной ленте Никиты Михалкова [23] «Цитадель», которая является художественной формой выражения Мифа о возможном и едином на всех русском будущем, Мифа, показывающего в доступной форме каждому КАК можно и нужно СОКРУШИТЬ ВСЕХ НАШИХ ВРАГОВ, и этим ОДЕРЖАТЬ АБСОЛЮТНУЮ, АБСОЛЮТНУЮ – ПОТОМУ ЧТО ДУХОВНУЮПОБЕДУ НАД МИРОМ.

 

Как?

 

А так как описано выше и показано в фильме: налить для себя свою пайку нашей общей и единой на всех Русской исторической Правды и Воли, и проникнуться ей, выпив её залпом как законные наркомовские, а дальше взять РУССКУЮ  ДУБИНУ своей уверенности, веры или знания, у кого что найдётся, кто на что способен, и ВСЕМ И СРАЗУ ПОЙТИ НА ВРАГА, НА КАЖУЩУЮСЯ ТАКОЙ НЕСОКРУШИМОЙ И СТРАШНОЙ Цитадель Мирового Зла!

 

И более ничего!

 

И БУДЕТ ТАК, КАК – ДОЛЖНО БЫТЬ, как ЗАМЫСЛИЛ ТВОРЕЦ!

 

И после ТАКОГО – обретём и СЕБЯ, и ВЕСЬ МИР в искреннем благодарном русском поклоне ВСЕГО МИРА, ибо Духовно Возвысимся и обретём СУЖДЕННОЕ НАМ!

 

Необходимо поставить на КОН Исторической Игры, в которую БУДЕМ ИГРАТЬ ПО СВОИМ РУССКИМ ПРАВИЛАМ АБСОЛЮТНО ВСЁ – всю ВОЛЮ, всю РЕШИМОСТЬ, ПРЕОДОЛЕВ РАЗОМ ВСЁ СМЕРТНОЕ В СЕБЕ!

ЭТО и ТОЛЬКО ЭТО СТАНЕТ НАШИМ РУССКИМ ВОСКРЕШЕНИЕМ и ДУХОВНЫМ ИЗМЕНЕНИЕМ СЕБЯ и МИРА!

 

Вот ярчайший и доступный пониманию пример того, что же такое Сила Духа, что такое Духовная Энергия, что такое потенциал социальной Силы, и что такое сама эта Сила.

 

Сила Духа в знающей мысли Знания, в способности учиться и превозмогать трудности.

 

Итак, существует всеобщая субстанциональная форма закона сохранения и превращения энергии, а человек – живое воплощение и проявления активности (движения) рефлектирующей субстанции, являющейся Потоком.

 

P вх.(Поток входящий)                           Pисх. (Поток исходящий)

===>         человек         ===>

 

  Человек есть единство, текущий момент тождества потока и его воплощения и выражения как формы и структуры по определенным уровням.

Размыкая, разрывая единый Поток на его полярные формы мы осуществляем его поляризацию раздвоения, мы как бы входим внутрь потока, и можем видеть его структуру и внутреннее строение в воплощенной живой форме его существования.

Понятно, что поток может имеет различные формы, в том числе и переходные, и динамически нелинейные.

Мы рассматривая лишь установившееся, относительно ламинарное и стационарное течение потока.

В таком потоке входящий поток и исходящий поток являющиеся единством друг в друге в некоторый момент времени или некоторый период, тождественны друг другу, что означает имеют одинаковую текущую меру субстанциональной (социальной) энергии.

 

Некоторый определенный социальный поток [24] взятый как интегральное целое [25] , то есть в единстве потока потребления и потока производства  тождественен самому себе.

 

Иными словами, социальная энергия в данной определенной форме, включая и имеющую место форму сознания преобразующего форму, остаётся тождественной себе.

 

Символически это можно записать как:

 

EP вх.= EP исх.

 

Человек становится фокусом, центром отождествления и тождества самых различных по форме потоков энергии [26] .

Таков закон сохранения  и превращения социальной энергии в той его формулировке, которая нам необходима (и по существу достаточна) для того, чтобы увидеть в марксизме то, что мы должны увидеть вместе с теми изменениями, которые мы должны внести в сам марксизм.

 

Возникает вопрос, что именно означает приведённая формулировка, и как её следует понимать.

Человек это микрокосм Вселенной, её подобие, её живой развивающийся зародыш. Текущая человеческая форма вместе с тем есть лишь результат движения и развития сущности человека. Таким образом человеческая сущность не принадлежит человеку, и не ограничена им, но являясь человеком в определенной мере, является космическим существом определенного ранга.

 

Человеку по сути вообще почти ничего не известно о самом себе.

 

Человечность, какой она обычно видится самому человеку, как правило не более чем рябь и игра волн на поверхности Великого Субстанционального Океана.

Что сокрыто в глубинах этого Океана и что происходит на Духовных Материках, которые этот Океан периодически порождает из Себя человеку ещё предстоит узнать.

 

Вряд ли эта Книга хотя бы в минимальной мере сможет помочь овладеть основами основ весьма сложной и непривычной наукой о человеческой сущности, у этой Книги совершенно иная задача [27] .

Здесь можно привести самые общие сведения, которые для вдумчивого читателя должны быть достаточными, чтобы увидеть что уже приведенная информация и данные определения не висят над субстанциональной бездной [28] .

 

Существует лишь Субстанция, и в мире, во Вселенной и этой, и всех иных, нет ничего кроме Субстанции, ИЗВЕЧНО СУЩЕСТВУЮЩЕЙ и ВЕЧНО ПОРОЖДАЮЩЕЙ САМУ СЕБЯ.

Для понимания характера той типичной ошибки которая совершается, когда субъект пытается мыслить (понимать) субстанцию приведём следующий пример (наш комментарий ниже):

 

«3. Определение оснований бытия

Наряду с разработкой понятия субстанции, связанной с определением того, какое начало лежит в основе бытия – материальное или идеальное, имеется и второй пласт онтологической проблематики, основанной на выявлении количества субстанций, лежащих в основе бытия.

Те философы, которые кладут в основу мира одну субстанцию, одно начало, называются монистами. Монистическое понимание единства мира в истории философии реализовалось в двух основных направлениях, о которых говорилось выше: в идеалистическом и материалистическом монизме.

Наиболее последовательным вариантом идеалистического монизма является абсолютный идеализм Гегеля. Материалистический монизм в своей классической форме представлен трудами французских материалистов XVIII в., а его наиболее развитой формой считается философия диалектического материализма. Здесь в основу мира кладут материальное начало, рассматривая разнообразные свойства бытия как проявление материального единства мира».

 

Комментарий.

 

«Монистическое понимание единства мира в истории философии реализовалось в двух основных направлениях, о которых говорилось выше: в идеалистическом и материалистическом монизме».

 

МОНИЗМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ «идеалистическим» и «материалистическом», софизм в том исходном пункте, с которого начинается мысль – в предрассудочном делении единого мировоззрения на две его формы.

Монизм же как истинный монизм существует лишь тогда,  когда обе формы мыслятся в единстве.

Именно Гегель показал пример такого монистического мышления и Гегель – не идеалист.

Гегель – монист-субстанционалист.

Но для осознания этого нужно быть диалектиком и сделать то, что черным по белому дано в определении диалектики сформулированным В.Лениным:

 

«Диалектика есть учение о том, как могут быть и как бывают (как становятся) тождественными противоположности, – при каких условиях они бывают тождественны, превращаясь друг в друга, – почему ум человека не должен брать эти противоположности за мертвые, застывшие, а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна в другую» (см. Приложение №3 к Четвертой Главе Второй Части с.98)

 

Являются ли идеализм и материализм  противоположностями?

Несомненно.

Какая причина НЕ ПОЗВОЛЯЕТ ИХ РАССМАТРИВАТЬ КАК ПРОТИВОПОЛОЖНОСТИ?

 

Нет такой причины.

 

Значит необходимо просто знать и понимать условия, при которых ЭТИ противоположности станут едиными и переходят друг в друга.

Что это за условия? Это вообще говоря просто способность мыслить. Это независимость мышления и его наличие.

Когда такое условие не осознается и не понимается, то и пишется подобная чушь, которая представлена нами выше.

И кроме это, что делать с умозаключением самого В.Ленина, когда он по-видимому забыл на мгновение о своей формальной необходимости быть «воинствующим материалистом»?

 

“С одной стороны надо углубить познание материи до познания (до понятия) субстанции: чтобы найти причины явлений. С другой стороны, действительное познание причины есть углубление познания от внешности явлений к субстанции” (см. Приложение №3 к Четвертой Главе Второй Части с.142-143)

 

И вот тогда, когда способность мыслить отсутствует или ограничена и появляются «проблемы», которые, например приписываются Гегелю… (см. дальше…) 

 

«Перед идеалистическим монизмом неизбежно возникают трудности в объяснении материальных структур бытия и их разнообразия, а материалистический монизм не может последовательно объяснить природу идеальных образований и вынужден при этом допускать ряд умозрительных оговорок. В целом же любая монистическая субстанциалистская установка – не важно, является ли она материалистической или идеалистической, – не может решить проблему перехода от абстрактной идеи, лежащей в основе бытия, к разнообразным конкретным ее проявлениям, объяснить факт и момент «материализации» идеи, особенности единичного объекта, в том числе и процесс творчества отдельного субъекта – человеческой личности.

 

Комментарий.

 

Ну нет мозгов!

Не виден, видите ли «переход от абстрактной идеи, лежащей в основе бытия, к разнообразным конкретным ее проявлениям»!

НЕ виден?! Конечно «не виден»!

Если ГЛАЗ НЕТ, то и не виден.

НЕТ ГЛАЗ РАЗУМА. Слепые котята с недоразвитым рассудком и способностью различения тычутся в разные стороны и – ничего не находят. 

Да ведь все эти сложности возникают ИМЕННО ПОТОМУ, что НЕ ВИДЕН переход от идеализма к материализму!! Потому что не видно ЕДИНСТВО этих двух!

К чему же это ведёт? А ведёт это к эклектике, к необходимости неявно смешивать одно с другим или прямо переходить к «дуализму», см. дальше...

 

«Это приводит к возникновению плюралистических учений. Плюрализм в онтологии исходит из множества независимых начал, обладающих активностью и самодетерминацией, т. е. выступающих причинами самих себя. Он может быть и идеалистическим (Лейбниц), и материалистическим (Демокрит). Последовательный плюрализм удачно объясняет активность и внутреннюю свободу человека, но, в свою очередь, сталкивается с трудностями – с невозможностью объяснить происхождение множества деятельных индивидуальных субстанций, а также факт их очевидного телесного и духовного единства.

Попыткой преодоления материализма и идеализма в философии является дуализм, считающий материальную и духовную субстанции – дух и материю – равноправными началами. Классический пример дуализма – учение Р. Декарта. Сотворенный мир образован, по Декарту, двумя такими несводимыми друг к другу субстанциями: духовной и материальной» [29] .

 

Итак, существует лишь Субстанция и во Вселенной нет ничего кроме Субстанции извечно существующей и вечно порождающей саму себя. Субстанция есть трансформа единства и вечного перехода материи и духа друг в другачерез самих себя.

Субстанция как таковая в общем случае лишена качества сознания, но может обрести его, и всегда обретает.

История человека – это история обретения субстанцией сознания начиная с минеральных форм вплоть до царства Духа.

 

В контексте рассматриваемого нами общего вопроса скажем сразу и однозначно что в своей действительной формедуховной этот рассматриваемый нами закон, есть не что иное как закон кармы, а его известной всем христианском выражении – «что посеет человек, то и пожнёт».

«Посев» это образное определение всего, что человек делает для мира, это исходящий от него в мир поток совершенного.

 

А всё то, что человек от мира получает или должен получить, есть «пожатое» им. 

 

Сам же жнец-сеятель и есть воплощенное единство того и другого во всём их объеме.

 

Легко можно видеть, что есть, должно быть и существовать нечто общее, должна быть единая мера соизмеряющая причину, всё то, что человек взял у мира, и следствиевсё то, что он ему дал.

 

Величие человеческое, величие человеческого духа в результирующем отношении второго к первому.

 

Значимость, прежде всего духовная значимость совершенного в мире и сделанного во имя мира, соотносится с тем, что человек у мира взял.

 

Вся непредставимо сложная совокупность абсолютно всего совершенного личностью, или более высокой социальной общностью, за все свои воплощенные жизни (!) по отношению к Всеобщему и относительно него как необходимого основания, имеет свою цену или правильнее сказать духовную ценность.

 

Отмечаем сразу: фактически мы не будем подробно рассматривать закон сохранения и преобразования социальной энергии в его действительной духовной форме.

 

Мы очень существенно упрощаем этот закон для наших текущих нужд давая лишь основы его разумения и основы функционирования, но даже в такой форме его формулировка оказывается (как легко можно видеть) очень непростой, но так же можно видеть насколько сложным оказывается и само явление человеческой социальной активности.

Наступил момент обратиться к мнению классиков:

“Именно Маркс впервые открыл великий закон движения истории, закон, по которому всякая историческая борьба - совершается ли она в политической, религиозной, философской или в какой-либо иной идеологической области - в действительности является только более или менее ясным выражением борьбы общественных классов, а существование этих классов и вместе с тем и их столкновения между собой, в свою очередь, обуславливаются степенью развития их экономического положения, характером и способом производства и определяемого им обмена. Этот закон, имеющий для истории такое же значение, как закон превращения энергии для естествознания, послужил Марксу и в данном случае ключом к пониманию истории... [30]

Собственно так и есть [31] .

Марксизм, и в этом ему никак не откажешь, – очень цельное и последовательное учение.

Иными словами, экономическая сторона марксизма весьма точно соответствует  его политической стороне, её обоснованию и самообоснованию, что правда вовсе не мешает обоим сторонам в научном смысле стоя друг друга быть, во многом кажущимися и иллюзорными.

Диалектический материализм полностью и последовательно соотносится с историческим материализмом, политэкономия «Капитала» вполне адекватно и точно выражает политические амбиции марксизма.

Марксу действительно удалось сформулировать нечто вроде закона превращения социальной энергии, по крайней мере удалось выразить во что именно она в конце концов должна превратиться и какие формы принять, и этого, несомненно, у Маркса не отнять.

 

Но вот с аспектом сохранения дело обстоит действительно туго.

Итак, весьма непростая действительная диалектика перехода единичного [32] как и особенного [33] во всеобщее, а также социально-экономических  противоположностей  форм-групп называемых в марксизме «антагонистическими классами», друг в друга через самих себя (что означает опять же переход во всеобщее), стала у Маркса абстракцией непримиримой «борьбы классов».

Далее, сознание действующего субъекта [34] как определяющего и основополагающего фактора в марксизме оказалось опредмеченным, и как бы погруженным, утопленным в тягучей псевдосубстанциональности  экономических и производственных форм, из которых оно должно якобы было выводиться, и функцией которого определяющим образом является, что в итоге действительно установило какую-то связь и форму корреляции между сознанием и его формами, но связь крайне искаженную [35] .

По этим причинам понимание Истории Марксом так же оказало очень существенно деформированным, что, впрочем, как мы не раз указывали, было неизбежным, так как таковой была высшая форма знания эпохи, такой сама грядущая эпоха формального отрицания увидела себя.

Что ж, какой  эпоха себя смогла увидеть – такой она и стала.

 

  «Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения, так же точно как и формы государства, не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа, что, наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях, совокупность которых Гегель, по примеру англичан и французов XVIII века, называет «гражданским обществом», и что анатомию гражданского общества следует искать в политической экономии» [36]

 

Политическая экономия марксизма взяла всё, что смогла найти, осмыслить и развить в своей политэкономической буржуазной среде порождения на основе своеобразно переосмысленного, но по сути чрезвычайно огрубленного метода предложенного Гегелем.

В результате остающаяся сугубо буржуазной, то есть аналитической и опирающейся не на всеобщее основание, а на определенную систему капиталистических форм, политэкономия марксизма так и не преодолела своих собственных границ, да и не могла принципиально их преодолеть, потому так и осталась специфической формой капиталистической политической экономии.

 

По всем перечисленным причинам в марксизме присутствует…

 

…Абсолютно ошибочное постулирование непримиримости и антагонизма классов, и ошибочность самого определения понятия «класс», страдающего вопиющим формализмом;

Абсолютизация паразитического характера социально-экономических функций буржуазии и вытекающая из принципа антагонизма абсолютизация взимающего отношения буржуазии в виде так называемой «эксплуатации»;

Неверное определение «самого революционного класса» и просто нелепое возвеличивание пролетариата;

Абсолютизация насилия и как концентрированное выражение этого необходимость т.н. «диктатуры пролетариата».

Непонимание и нежелание видеть взимающего характера «классового интереса пролетариата», являющегося зеркальным отражением взимающей позиции класса капиталистов.

 

 

Вот далеко не полный перечень самых значительных по размеру неблагоглупостей в которые марксизм впал, причём все они необходимо являются производными от формального отрицания, предполагающего именно бескомпромиссную борьбу, подавление, решающее применение силы вообще, и соответствующую этому доминирующую аналитическую форму действияразъятие, расчленение, разрушение, уничтожение.

 

Уничтожение частной собственности, уничтожение класса капиталистов, уничтожение буржуазного государства, уничтожение буржуазных отношений в обществе, уничтожение буржуазной культуры...

 

И именно логика формального отрицания предполагает такой простой, и по своему вполне стройный и логичный комплекс действий по «построению бесклассового общества».

 

Диалектическое отрицание, как это может быть и не удивительно с формальной точки зрения, предполагает прямо противоположное.

Диалектическое отрицание предполагает НЕ УНИЧТОЖЕНИЕ, А РАЗВИТИЕ любого отрицаемого явления ВПЛОТЬ ДО ДОСТИЖЕНИЯ ИМ ЕГО СОБСТВЕННОГО СНЯТИЯ СОБОЙ, как ИСЧЕРПАНИЯ ВСЕХ СОБСТВЕННЫХ ПОТЕНЦИЙ и Маркс (судя по приписываемым ему словам) вроде бы и понимал это, когда утверждал, что ни один общественный строй не уйдёт с исторической сцены раньше, чем разовьёт все свои присущие ему производительные силы... [37]

И очень интересно увидеть как В РАЗВИТИЕ ДАННОГО ФУНДАМЕНТАЛЬНОГО ЗАБЛУЖДЕНИЯ в прямом смысле безумно своеобразно интерпретируются эти слова Львом Троцким:

 

«Маркс впервые научил по-настоящему подходить к обществу, как к органическому продукту хозяйственного развития. Историческое общество, каким мы его знаем, есть основанная на эксплуатации организация производства. Восхождение буржуазии обусловливалось тем, что она организовала более высокие производственные отношения. Маркс учил, что ни один общественный строй не сходит со сцены, не исчерпав заложенные в нем возможности. Из этого вытекает, что замена одного господствующего класса другим, по самому существу своему, связана с новой организацией общества. Всякая подлинная социальная революция - идет ли речь о революции буржуазии или пролетариата - мыслима только при том условии, если восходящий класс объединяет вокруг себя нацию против того класса, который увенчивал изжившую себя систему хозяйства» [38]

 

 «Правда, мы живем в обстановке тяжкого хозяйственного упадка, истощения, бедности, голода. Но это не довод против советского режима: все переходные эпохи характеризовались подобными же трагическими чертами. Каждое классовое общество (рабское, феодальное, капиталистическое), исчерпав себя, не просто сходит со сцены, а насильственно сметается путем напряженной внутренней борьбы, которая непосредственно причиняет участникам нередко больше лишений и страданий, чем те, против которых они восстали» [39] .

 

Можно видеть, что в  разгоряченных революцией головах творится черти что!

 

А куда, спрашивается, подевалась идея развития?!

 

И ещё кое что относительно «отрицания» как снятия.

 

В программных работах, например «Манифесте коммунистической партии» когда используется понятие переведенное на русский язык как «уничтожение», например «уничтожение частной собственности», в действительности в оригинале стоит слово, которое правильно переводить именно как «снятие»:

 

«Многие (а не только И.Сталин) часто ссылаются на тезис "Манифеста Коммунистической партии", который звучит так: "Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности". Однако это положение, ставшее альфой и омегой сталинского псевдосоциализма, Марксу и Энгельсу не принадлежит. В авторском тексте этого произведения здесь нет ни слова "уничтожение" (Das Vernichten), ни слова "разрушение" (Die Zerstőrung), а употреблено немецкое слово Das Aufheben, всегда переводившееся в марксизме как "снятие", предполагающее диалектическое, а не "зряшное" отрицание. Как это следует понимать? Это означает такое преобразование частной собственности, которое снимает данное явление только при определенных условиях - при полной зрелости производительных сил и всего общества, - и по определенным правилам: с удержанием положительного и последующим возобновлением по-новому на новом уровне» [40] .

  

 А.Бутенко очень неправ лишь в том, что классики марксизма [41] якобы понимали СМЫСЛ диалектического снятия (абстрактно, отвлеченно и в виде устойчивых фразеологизмов… может быть), но вот ЧТО это означает практически – НЕТ!

 

Нет, классики, увы, этого не понимали, как за ними этого же НЕ понимали и все остальные.

 

И как же хочется хотя бы азбукой морзе по-пионерски протрубить всеми трубами архангелов апокалипсиса: РАЗ-ВИ-ТИЕ!

Развитие!

Раскрытие, всё более и более полное и глубокое!

Свободное развитие и совершенствование!

Ничем не насилуемое развитие, ничем не деформируемое развитие, ни алчными эгоистическими скотами от-капитализма, ни дебилами и козлами у власти от-коммунизма!

 

Марксистская материалистическая диалектика с её «двойственным характером труда», и «теорией трудовой стоимости» основанной на диалектике понятия «стоимость», с которой как правило и по настоящий момент совершенно не справляется формальный средний человеческий ум, – это детский лепет в сравнении с настоящей диалектикой того о чем предстоит рассказать.

 

Закон сохранения социальной энергии…

Нечто сохраняющееся, общее и как бы не просто неизменное, а «абсолютно неизменное», но лишь меняющее свои формы…

Невозможно осуществить сохранение, если нет субстанции сохраняющегося.

 

Энергия  субстанции.

Субстанциональность как абсолютное основание.

Единство абсолютных бытия и ничто, и их единство как непрерывный переход друг в друга.

Одновременность имманентности и трансцендентности всеобщего.

 

Всё перечисленное подвижное и изменяющееся может быть соотнесено так как есть то, относительно чего должно быть осуществлено такое соотнесение.

Абсолютное основание и только оно позволяет сформулировать, то есть предложить адекватную форму выражения движения в его высшей социальной (духовной) форме.

О чём идёт речь?

По сути дела речь идёт о форме всеобщности как всеобщей форметрансформе и законе её существования.

 

Закон нам известен?

Известен.

 

Субстанция сознания именно как всеобщее «обладает» некоей «предельно общей» определенностью, определенностью-формы-трансформальной-формы, которую мы и обозначаем понятием «параметр» (а в некоторой подпространственной проекции «параметрами»).

По сути дела говоря о субстанции мы говорим именно об атрибутах всеобщего, его «параметрах», параметрах как абстрактных субстанциональных характеристиках трансформы субстанциональности.

Ведь само понятие «субстанция» уже трансформально.

В пространстве этой трансформальности мы выделяем, мы определяем и формулируем, оформляемую движением самой субстанциональности некую «проекцию трансформального» на него («в него») самого.

Такая проекция и есть понятие «энергии субстанции».

Мы полагаем, что мыслимая таким образом [42] субстанциональность обладает некими «самоприсущими ей» свойствами-качествами, то есть  речь идёт не о формальном свойстве субстанции, как чем-то внешнем, но о именно об «абсолютном самоопределении движения содержания становящегося движением, то есть скорее даже не о «форме трансформы», но «трансформе трансформы», об  абсолютно-трансформальном отношении того, что такое есть субстанция как понятие.

Этот «параметр», это «свойство» есть самодвижение.

 

Что такое самодвижение?

Это извечный, надвечный и предвечный переход, движение самопорождения субстанции собой.

Движение самодвижения рождает себя из себя самого, именно поэтому оно есть само-движение…

Итак, это «свойство субстанции», это «движение самодвижения» субстанции в свою очередь выявляется своей формой, своей формой-трансформой трансформы субстанции, что и означает оно «обладает энергией».

Подобно тому как любого рода движение обладает некоей энергией, абсолютное-движение-всех-движений также обладает своей «энергией».

Можно ли выразить и как то обозначить формально эту трансформу субстанционального?

Нет.

Нельзя, например сказать, что «величина субстанциональной энергии Всеобщего постоянна..

Смысл как бы понятен и даже ясен, но выразить его очень трудно, так как любая формализация тут же приводит к антиномии.

 

Почему?

Энергия Всеобщего не просто «Бесконечна», она «АБСОЛЮТНО БЕСКОНЕЧНА»!

Всемогущество Божие равно самому себе…

Может ли Бог создать по своему всемогуществу то, что он сам не сможет сделать?

Может.

Но тогда созданное будет противоречить всемогуществу Творца.

Формальная логика постулирует своё существование в виде тождества формы себе самой.

 

Диалектическая логика утверждается как тождество трансформы себе.

Такое диалектическое тождество есть одновременно и различие, и отличите, и противоположность, и переход всего перечисленного друг в друга через самих себя.

 

Так мы приходим к полной, достаточной для нас формулировке «Всеобщего Закона» как «Закона Сохранения» - Закона Сохранения и Превращения Социальной (Психической) Энергии: энергия социальной трансформы тождественна себе.

 

Понятно, что это не формальное, а трансформальное определение, что означает не просто, например, бурлящее постоянство нарушения и разрушения декларируемого тождества, но скрытую в определении бесконечную изменчивость бесконечного беспокойства форм, которые интегрально порождают тождественность предельной формы всех форм себе самой.

Иными словами, если мы учтём что любая рассматриваемая нами социальная форма является формой себя лишь потому, что это в действительности суть всеобщее, которое оформило само себя, и которое переходит из себя самого в само себя, и такой переход и его закон, и его закономерности как формы явления закона обладает некоторым сохраняющимся всеобщим качествомкачеством энергии, которая лишь законно принимает свои и рожденные собой же формы, то идея сохранения действительно присутствует и будет иметь возможность реализовываться.

Можно отметить, что закон сохранения социальной энергии есть лишь иная формулировка Единого Всеобщего Закона.

Что это нам даёт?

Вообще то – всё.

 

Но прежде всего должно дать понимание того, что происходит вокруг и в самом человеке и что с ним далее должно происходить потому что не может не произойти.

Земной Логос – гигантский Планетарный Вихрь Субстанции Сознания, существующий уже миллиарды лет.

Это наш Творец, наш Бог.

Человек – единичное и ничтожнейшее в отношении своего Всеобщего, своего Бога-Творца единичное, творение Творца, но такое, которое подобно своему Творцу является также творцом, но пока что в детской и младенческой его форме, способной в будущем развиться и стать подобным  своему Божественному Родителю. 

 

Фейербаховское специфическое формальное обожествление человека, и выросшая из этого абстракция марксовой «всесторонне развитой личности» действительно имеет под собой основание.

 

Но это основание – основание основательно непонятого.

 

Философствование ВООБЩЕ вдруг лишилось своей основы, своего всеобщего во всей полноте ранее раскрывшегося в Гегеле и стало в дальнейшем простым умствованием.

А умствованию, ну никак не понятно, например, КАК ЭТО – существует лишь ОДНО Сознание?!

И это Сознание – Сознание Логоса.

Оно Едино, но в силу своей транформальности должно быть множественным, и оно и является таковым, но лишь во времени и формально, ибо ВНЕ ВРЕМЕНИ оно СОВЕРШЕННО ИНОЕ.

 

Какое же?

Что ж попробуем… рискнём попробовать это как-то выразить.

 

И это весьма непросто, так как ещё более непросто понять то, что будет сказано.

Всё, что человек видит, всё, что делает, о чём мыслит есть лишь ВОСПОМИНАНИЕ БЫЛОГО В ПАМЯТИ ДУХА [43] .

 

Всё мыслимое человеком, чувствуемое им – лишь особого рода воспоминание, живое воспоминание, живая голография  наблюдаемая и переживаемая вновь Существом совершенно непредставимого человеком могущества и силы, которое-вспоминает-то-что-было...

 

Человек вспоминает – мыслит – СВОЁ БУДУЩЕЕ, и как сумеет вспомнитьтаковым оно и будет.

 

Бытиё воспоминания как формы движения всеобщей Мысли и есть время, как время становящегося воспоминания Себя.

Становление сознания есть движение к Сознанию.

Для Самого Сознания Времени уже нет, зрелый человек вспоминает своё давно минувшее, и оно выглядит так, как будто оно происходит сейчас – сознание собой охватывает весь период времени, в некотором специфическом смысле являясь всем этим временем.

Это Существо – Существо являющее Собой ТАКОЕ СОЗНАНИЕ, для которого нет, не существует времени уже не в человеческом, в сверхчеловеческом смысле, находится в Абсолютной Глубине каждого человеческого Существа – это уже знакомый нам «Молчаливый Наблюдатель».

 

Он-то и есть то неопределенное «Всеобщее», воплощенное в каждой форме, каждом единичном.

Таким образом, человек не столь уж и ничтожен, если человеческой форме сознания доступно осознание-своего-всеобщего, являющегося Всеобщим ВСЕХ и ВСЕГО, человеческая форма осознаёт, уже может осознать, а не только тупо поверить наличие в себе БОГА!

Его (Всеобщего) Воспоминания, Его Память, которая есть Его Пространство Творения и Жизни порождает  существование форм, включая и саму форму человека, который действует и живёт.

 

Воспоминания порождают сознание и время, и вечность, которое становится пространством перехода сознания как формального сознания к Всеобщему Сознанию, но одновременно и как встречного перехода Всеобщего Сознания – к формальному.

Отождествление различного, отличающегося и противоположного происходит во времени и осуществляется сознанием, но время и сознание же и делают возможным существование самих форм противоположного, отличающегося, различного.

 

… Идея того, что окружающая нас Вселенная не более чем Голограмма уже робко пробивает себе дорогу в сознаниях людских. Но в такое трудно поверить.

 

Человек ищет Бога где угодно, но практически никогда не ищет его там, где он действительно пребывает – в себе самом как определенности становящейся божественности, и Своей Антитезе как её развернутой АФОРМАЛЬНОЙ Форме – Планете, Звезде, Созвездии, Звездном Скоплении, Галактике… Вселенной [44] .

 

Не исключено мы ещё вернёмся в дальнейшем к поднятой непростой теме действительности какой она есть, а сейчас возвратимся к рассматриваемой теме.

 

Человеческое существо есть социальный микро-вихрь Планетарного Вихря Космического Потока Сознания.

Отличие между эти двумя формами формально-подобно отличию меж двух фракталов Единого Космического фрактала Жизни, размеры, то есть относительные величины однородных пространственных форм которых отличаются на много порядков, но тем не менее являются качественным одним.

Что нам даёт наше обретенное необходимое основание и сформулированный так сказать в типично научной форме – форме закона сохранения энергии Закон Трансформального Единства?

Некоторые следствия.

 

Просто посмотрим, что выйдет

 

1.      Социальная (психическая или духовная [45] ) энергия некоторой личности и форм-группы как социальных трансформ безгранична.

 

Магистральное развитие человека – не технологическое и техническое, но субстанционально-человеческое и духовное.

Технократия исторически – лишь уловка темных тварей, которые попытались увести человечество в сторону, в сторону противоположную стороне где находится Божественное.

 

2.      Качество социальной энергии – божественность и духовность.

 

Именно этими качествами должен овладевать человек, чтобы становиться собой. Путь каждого – КАЖДОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВАбогоуподобление, то есть возрастание в духовной силе чтобы стать подобными своему «Отцу на Небесах» и эти небеса всегда – ВНУТРИ САМОГО ЧЕЛОВЕКА, ибо он сам становящийся в духовном самостоянии Бог.

 

3.        Человек подобно своему Творцу первоначально учится контролировать с известным приближением к идеальным параметрам уподобления, то есть творчески с любовью и знанием, лишь некоторый незначительный объем пространства творения Творца.

Уподобление Творцу означает освоение первоначально некоторого незначительного объема пространства (созданного соответствующий потенциалом и мерой  социальной энергии), формой существования и жизни которорого и является сам субъект, а далее творческое преобразование во всей полноте и совершенстве всего Пространства Творения Творца.

 

Человек вначале должен навести нужный одухотворенный и далее духовный порядок прежде всего внутри самого себя с целью достичь целостности в качестве суверенного субъекта, т.е. субъекта в полной мере являющегося существующим как определенная однородная самой себе целостность. Субъект прежде всего должен стать и быть самим собой, контролируя пространство своего самоопределения.

Такой порядок может быть различным как различной является мера приближения к Всеобщему, и это крайне важно, так как именно МЕРА УЖЕ ИМЕЮЩЕГО МЕСТО ПРИБЛИЖЕНИЯ К ВСЕОБЩЕМУ – является определяющей в предоставлении субъекту того объема социального пространства, которое субъект способен включив в себя, приняв как своё тело проявления далее развивать и совершенствовать в направлении всё большего выражения божественных качеств энергии протекающих через его пространство творчества. 

По сути дела даже такое простое наведение одухотворенного порядка в мире уже сделает мир совершенно иным.

Ныне энергия используемая человеком для своего выражения в прямом смысле загрязнена эгоизмом и самостью. Именно нечистота энергии определяет грядущую судьбу всех творений человеческих, их разрушение и забвение. Лишь творчество как творчество духовное, в котором физически, душевно и духовно  сам человек-творящий чувствует, осознаёт и понимает как он овладевает потоками чего-то исходящего из глубочайшего источника, которыми он как бы воспламеняется и сам отождествляясь с пламенем духа творит, превращает его творения – в творения вечные, такие творения, которые даже будучи воплощенными в плотной материи  будут жить очень и очень долго, потому что они нужны людям и Творцу.

 

  

… Можно заметить, что мы говорим и рассуждаем пока даже не о величинах энергии, мы просто видим качество энергии, а также абстрактно взятое качество и количество как её меру, мы наблюдаем сохранение этого как его трансформальное выявление и раскрытие, и получаем в итоге ряд нетривиальных результатов.

Конечное трансформально должно стать бесконечным и уже является таковым в-себе-самом.

Ограниченность трансформально преобразуется и через саму себя перейдёт в свою противоположность – в аформальное, а далее в трансформальное.

Невежеству через самого себя своей собственной рефлексией предстоит стать образованностью и эрудицией знания.

Низости как ни странно Историей предоставляется возможность стать высоким, и так же через себя.

Наиболее простой и формализованный образ доступный для понимания и несущий в себе образ истины трансформы социальной, или что то по сути же самое психической энергии, по-видимому, следующий.

 

Можно попытаться представить себе некий поток субстанции

Этот образ потока чего-то будет разумеется чисто абстрактным, так как никаких иных образцов представлений форм потока лишенного всякой формы человеческое сознание  представить себе не может по понятным причинам.

Тем не менее, если знать и понимать, что поскольку субстанциональность многомерна и движение субстанциональности тоже многомерно, и в ней реализуются очень необычные (с формально-логических позиций) вещи, и такая с обыденной точки зрения антиномия и поможет увидеть кое-что очень важное.

 Линейность течение абстрактного потока подталкивает к мысли, что такой представляемый движущийся поток должен обладать и обладает некоторой энергией как источником определенного действия.

Но этот же линейный поток, если видеть его с иной пространственной позиции (сверхпространственной или подпространственной) является движением вращением своего рода вихря.

Обратим внимание, что если в линейном потоке двигаться вместе с ним, то есть система координат привязана к самому потоку, то самого движения потока нет.

Энергия как форма рождается из формы определения (точнее, формы самоопределения) того, что лишено формы, формы аформального.

Всеобщий (Абсолютный) Поток Трансцендентен.

Качество трансцендентности означает, что такой поток абсолютно аформален, в нём отсутствуют какие-либо формы и отсутствует какая-либо форма определенности.

О таком Потоке ничего нельзя сказать, например, нельзя сказать, что Поток обладает «такой-то определенность» выражаемой понятием «энергии», и что эта определенность «энергии» в свою очередь определяется и она «такой-то величины», так как энергия рассматриваемая даже как  «трансформальный атрибут» такого Потока бесконечна и она бесконечно «энергично» соотносится с собой, что порождает всеобщую (абсолютную) картину абсолютной неопределенности того, что и является абсолютной неопределенностью.

Но мы уже понимаем, что качество абсолютной неопределенности как трансформа понятия «Абсолютного» может существовать лишь опираясь на своё-иное, на свою имманентность, так как «абсолютная определенность формальности» в виде континуума бесконечности бесконечно уплотнённых собой форм и является аформальным и неопределенным как «абсолютной неопределенностью аформальности».

Переход (движение) абсолютного и относительного друг в друга через самих себя, осуществляемых во времени и вечности, одновременно является их единством (покоем) существующим предвечно и надвечно.

Энергия как трансформальный атрибут всеобщего и абсолютного, и как само трансформально определяемое всеобщее и абсолютное, существует и проявляет себя «как то, что приводит к действию», энергия находится за любым движением и в любой форме движения, являющегося всегда движением трансформирования.

Движение трансформирования, движение самодвижения трансформы и является формой самоопределения субстанциональной энергии.

Многомерность (бесконечномерность) всеобщего и абсолютного есть форма самоопределения всеобщего и абсолютного, и имманентная бесконечность измерений в действительности трансцендентности абсолютного есть лишь «абсолютная точка абсолютного пространства» внутри которой осуществляется имманентное построение абсолютного.

Итак, существует предвечный всеобщий вихрь потока субстанции,
который во времени движением самоопределения себя (являющимся самодвижением субстанционального потока) распространяет себя в бесконечности пространства своего творения, и такое движение является движением оформления-определения самого пространства творения. Каждая точка такого пространства является фокусом через который всеобщий вихрь воплощается, каждая точка этого пространства становится образом и подобием самого всеобщего вихря потока.

Форма существования социальной (психической) энергии именуемой «человеком» – очень высокая форма осуществления и проявления Всеобщего, ибо человек способен уже осознать себя самого как Всеобщее.

Гегелевский Всеобщий Дух в человеке (являющийся Всеобщим Сознанием) человеческим  сознанием и через него осознаёт, мыслит и способен в силу сущностного единства с источником сознания сотворить с Творцом, ибо является Им уже не только в-себе, но и для-себя.

Подобно тому как человек остро нуждается в Боге и такая нужда и есть жизнь, Бог тоже нуждается в человеке, и само встречное стремление этой двуединой жизни поляризованной в себе, движение одной к Другой, одной в другой сотворит время как необходимое основание вечности.

Представим себе, что рождается человек.

Само рожденное человеческое тело является материальным воплощением и материальным выражением субстанциональности социального потока, его поразительной сложности и структурированности, хотя впрочем, больше сокрытым под покровами грубой материальности.

Именно человеческое тело, и только оно являя собой материальное воплощение социального потока и способно далее по мере своего роста и развития отразить и выразить в себе (воплотить) сам социальный поток.

Например, новорожденные высшие приматы тоже в какой-то степени способны стать средой развития и жизни социального, но лишь на начальных этапах, сознание приматов как правило не поднимется выше сознания двух-трех летнего ребенка.  

По мере роста и воспитания средой на человеческий аппарат тела (плотного и тонкого) производится запись и воспроизводство элементарных аспектов социального потока, которые являют собой элементарные социальные навыки самоопределения и определения социального, которые записываются в виде образов.

Образ как абстрактная пространственная структура создаваемая субъектом во внутреннем ментальном пространстве является базовой единицей из которой словно из особых кирпичиков строятся все последующие построения, вплоть до предельно абстрактных и всеобщих. Но нужно понимать, что процесс познания постоянно видоизменяет и совершенствует и сам строительный материал, и используемое субъектом «связующее», как выявленные формы отношения форм-образов.

Самостоятельная жизнь мира образов, которые с овладением речью, то есть достижением начальной рефлексии сознания ребенка, становятся мыслеформами, а затем и понятиями (формальными), и является жизнью сознания, пространство которого расширяется и развертывается вглубь самого себя.

Такой внутренний мир обладает некоей собственной энергией самодвижения, он постоянно подпитывается извне и изнутри самого себя, как опять же постоянно питает – воздействуя на жизнь внешнего пространства, «внешнего» по отношению к самому субъекту.

 

Что собственно означает выражение «собственной энергией самодвижения»?

Во-первых, это просто определенное множество, необходимое численное многообразие элементарных энергий как форм выражения и необходимой среды воплощения энергий более высокого ранга, выражающихся в способности реализовать и воспроизводить образы записанных (отраженных) образов социального потока [46] . 

Во-вторых, мера соответствия и чистоты воспроизводства воспринятого образа социального потока, как его эффективность, цельность и полнота завершенности.

В-третьих, устойчивость и независимость записанного образа, его своего рода живучесть и жизнестойкость, как его способность (через воплощение в него личности субъекта) в виде определенной мыслеформы сохранять свою структуру и цельность под внешним (по отношению к данной мыслеформе) изменяющим, деформирующим или разрушающим воздействием.

 

На физиологическом уровне, это, например, простая способность совершать однообразную работу и длительно удерживать внимание на определенном объекте или группе объектов, на ментально-духовном уровне – способность отстаивать свои убеждения и независимость мысли.

Постоянно изменяющиеся параметры социального потока (социальной среды и её качества) изменяет внутренний мир субъекта, причём понятно, что даже при полностью идентичных и синхронных изменениях у двух индивидуумов будет получены и записаны различающиеся образы, даже если эти двое являют собой  однояйцовых близнецов, что в таком случае говорить об отличающихся (чем-то, порой самым несущественным) и различных (в чем-то весьма существенном) людях.

Различие пола, возраста, биологические [47] , расово-антропологические, физиологические, психо-физиологические, психические различия, социально-культурные, экономические, социально-экономические, социально-политические и многие иные отличия, и вообще принципиальная  неоднородность и возрастающая разнородность сочетающихся бесконечно разнообразных параметров социального потока приводит нас наконец, к пониманию совершенной уникальности социальной траектории некоторого субъекта являющегося воплощением именно этого и конкретно этого пространственно-траекториального сечения-проекции Единого Социального Потока, являющегося и становящегося определенной личностью, т.е. его (Потока) воплощением, воплощением самоопределения, являющимся квантованием потока.

 

Всё, буквально всё, что субъект смог на уже имеющимся воплощенном основании, которое, к слову, постоянно изменяется, и такие изменения зависят не только от внешней среды, но и среды внутренней (то есть самого процесса сознания и мышления субъекта) записать в себя, сумеет отразить в себе, впитать в себя, создавая неисчислимую череду взаимодействующих друг с другом мыслеформ, мыслимых самим субъектом как мыслеформой, становится уникальной человеческой личностью.

 

Эта личность и является воплощением социального потока (в указанной его «части-проекции-сечении» [48] ), живым осознающим и развивающимся психическим фокусом потока, его малым определенным «я».

Сам же Всеобщий Поток есть аформальное и трансформальное Высшее «Я», которое в свою очередь является относительно Космического Социального (Психического) Потока тоже «малым» и тоже в своём роде «определенным».

  

Энергия социального потока как способность потока совершать некоторые определенные действия во всём многообразии возможных форм их реализации и является энергией социальной формы личности субъекта.

Субъект ими обладает потому, что ранее в соответствующей мере отразил в себе, подверг рефлексии и сохранил, и обособил в своём пространстве творения в форме подвижных (живых) мыслеформ и их отношений.

 

 

Иными словами, человеческое существо действуя в мире тем или иным образом, и тем или иным образом изменяя мир, лишь воспроизводит имеющийся (в той или иной мере) образ (обобщенный образ) действия, к которому его подвигает социальная среда (внешняя и внутренняя).

Обобщение того или иного образа (образов)  действия при отсутствии аутентичного «готового образа», осуществляется так же по ближайшему образу, а при отсутствии такового – по ближайшему образу образа.

Предел образного многообразия пространства творения субъекта в котором бесконечная плотность бесконечного числа образов и их отношений снимается так как каждая точка пространства оказывается связана с каждой, и потому всё пространство творения стало непрерывным, лишенным внутренних границ, стало пространством пространства свободы, и являет нам образ «богочеловека» – единичного ставшего Всеобщим.

В чём суть такого отождествления?

Ответ: в отождествлении Пространств Творения, Пространство Творения Творца совпадает с пространством творениятворения, и потому и Творец, и творение ТОЖДЕСТВЕННЫ и ЯВЛЯЮТ СОБОЙ ОДНО.

 

Можно вспомнить и известную каждому практику воплощения такой тождественности, и формулу её проявления для людей:

 

 «Я и Отец – одно» [49] .

Социальная (психическая) энергия вообще – абстрактная бесконечная Божественная Энергия Творящей Субстанции. В своей определенности она есть её кристаллизация, грануляция, оформление, которая творит из самой себя свои неисчислимые эволюционные и инволюционные формы, оставаясь тем не менее всегда собой, т.е. всеобщностью.

Потенциал социальной энергии и её конкретная величина рождаются как энергия отношения форм, в которые энергия обертывается и воплощается.

Например, всеобщность энергия социальной системы в её некотором выявленном аспекте является трансформальной энергией взаимодействующих противоположностей, которые связаны друг с другом взаимным порождением друг друга в некоторой форме.

 

Трансформальный потенциал энергии в отношении любой формы являет собой  бесконечную величину.

 

Лишь фиксируя формализм в виде определенного воплощения меры всеобщности мы получаем конечные величины в виде например, качественных характеристик социальных форм, которые всеобщая энергия («Абсолютный Дух») принимает.

Например, капитализм есть порождение двух классов [50] буржуазии и пролетариата.

Каким образом в таком случае можно уничтожить одну сторону и оставить существовать другую, если просто произнося слово «пролетариат» мы до этого предполагаем существование его своего-иного?

Что отсюда следует, то есть что отсюда следует уже с учетом знания закона сохранения и превращения энергии, который утверждает, что и «капиталистичность», и «пролетаристичность» есть лишь две противоположные формы одного и того же, одной и той же социальной энергии, а именно творящей энергии «Абсолютного Духа», находящейся пока что в форме своего-иного, в форме взимания?

 

А отсюда следует, что обе эти стороны в действительности будут взаимодействовать друг с другом, и никуда друг от друга не денутся, ибо не могут деться, друг друга порождают и воспроизводят друг друга, и эти противоположности будут бороться и спорить, конфликтовать и приходить к консенсусу, который вновь будет нарушаться.

В действительности указанные социальный противоположности будут делать всё то, что они действительно делали, и не могли не делать в той действительности, которая ныне уже стала историей или является существующей сейчас действительностью!

Они – противоположности, которые порождаются друг другом  и этим как бы всё и сказано, но, увы, практически никем не услышано и тем более понято.

А что все вышеприведенное относительно пары противоположностей капиталист – пролетарий означает на деле и в практическом выражении?

 

Эти противоположности, противоположности социального полюса владельцев средств производства и полюса тех, кто лишен этих средств будут переходить друг в друга через самих себя во всем многообразии своих форм перехода обусловленных форм-групповым иерархическим взаимодействием.

 

Вот тут, пожалуй и можно было бы по-новому раскрыть тайну так называемого «социализма».

 

А что же собой интересно представляет наивысшая по рангу социальная трансформа «пролетарской форм-группы»?

 

Если ответа нет, то следующий наводящий вопрос.

 

Пролетарий не менее буржуазен, чем сам капиталист, хотя сам пролетарий есть простое формальное отрицание буржуя-капиталиста, как иная (противоположная) форма одного капиталистического потока социальной энергии, и если мы… прямо из середины 19-го века вдруг хотим увидеть форму существования этого потока на глобальном уровне, то как будет выглядит глобальный всемирный капитализм, например, столетие спустя?

 

… Поляризация капитализма времён Маркса существовала внутри формы государства. Как глобальная поляризация капитализма выглядит, если она не может не быть формой слияния указанного качества поляризации  с самой формой государства и государственности?

Иными словами, такой всемирный капитализм всё ещё поляризован, как он поляризован на уровне единичного и особенного противопоставления друг другу двух субъектов «пролетария - капиталиста» внутри общего - государства, но ЕСЛИ само государство стало особенным ОБЩЕГО… то… КАК ЖЕ… выглядят полюса поляризованного… уже… глобально… капитализма?

при этом один из полюсов такого глобального капитализма даже называет себя...

 Правильно! … «СОЦИАЛИЗМОМ», а другая противоположная форма – гордо именует себя «СВОБОДНЫМ МИРОМ» и люто ненавидит и страшится первой…

 

Таким образом глобальный поляризованный в себе капитализм являет собой ТО ЖЕ явление поляризации, ТУ ЖЕ энергию обособления, которая поляризовывала обычный классический капитализм, который в своё время наблюдали и описывали классики марксизма.

 

Каково дальнейшее движение поляризации как её отрицание отрицания?

Переход противоположностей друг в друга – через самих себя…

ЧТОЖЕ ЭТО ЗНАЧИТ? ЧТО ЭТО ТАКОЕ НА ДЕЛЕ?

На деле это как раз то, что каждый может видеть…

Первая фаза такого перехода, фаза поглощения и ассимиляции титульной формой, собственно «капиталистическим полюсом» своей формальной – «социалистической» противоположности уже осуществлена, это заняло около двух десятков лет.

Напомним, что движущей силой истории является сознание. Именно изменение сознания определяет ВСЕ ИНЫЕ изменения.

И теперь вопрос перед читателем: а в чём будет состоять сущность и формы протекания второй фазы рассматриваемого нами процесса перехода противоположностей друг в друга через самих себя?

 

Наверное лишь самый ТУПОЙ не сможет ответить на него.

 

Глобальное отрицание отрицания капиталистического содержания и трансмутация глобального капитализма и его превращение в свою противоположность.

Каково время отводимое Всеобщим такому превращению? Длительность второй фазы как и первой составит годы… Но НАЧАЛО такого превращения … оно совсем рядом, это начало изменения сознания, в данном случае, например, самого читающего эти строки.

 

Вот пример того, что даёт не материалистическое, но трансформальное понимание Истории.

 

Оно даёт возможность увидеть движение Истории, исходя из движения её собственной субстанциональности, её энергии и форм, которые энергия принимает.

 

Здесь, кстати, мы и сталкиваемся с действительностью явления исторического детерминизма.

 

Знание, которым мы располагаем сейчас и которое позволяет нам увидеть действительность такой какой она есть, не могло быть получено в эпоху Маркса.

 

И нелепо спрашивать «почему?».

 

Потому [51] .

Закон не позволяет этого.

Закон (Всеобщее) определяет и контролирует меру своего собственного воплощения в формах: ведь всё разумное – действительно, а всё действительное – разумно.

Мера разумности эпохи определяет меру её действительности, как и определяется ею.  

 

Итак,  резюмируем.

Человек как и любая форм-группа есть текущее единство, текущий момент тождества потока и его воплощения как определенной социальной формы.

 

 

  P вх.(Поток входящий)                           Pисх. (Поток исходящий)

===>         человек         ===>

 

Иначе говоря, человек и социальный поток образуют противоречивое единство.

Размыкая Поток в некоторый момент времени мы осуществляем его поляризацию, то есть как бы входим внутрь потока, видим его центр, в котором осуществляется отождествление форм социальной энергии, можем видеть его структуру форм и внутреннее строение в воплощенной живой форме его существования.

Конкретный человек есть конкретная живая воплощенная форма Потока социальной энергии, которая может осуществить определенную работу определенной формы.

Как уже сказано поток может принимать различные формы, в том числе переходные и динамические периодические, импульсные и прочие.

Мы рассматриваем лишь ламинарное течение социального потока, то есть поток относительно постоянен и лишен турбулентности.

Итак, социальная энергия в данной определенной форме, включая и имеющую место форму сознания преобразующего данную форму, остаётся тождественной себе.

 

EP вх.= EP исх.

 

Можно сформулировать представленное иначе в терминах сознания: «я» это осознание тождественности «я» предшествующего и «я» последующего момента времени.

 

Символически:

«Я»пред.= «Я»посл. [52]

 

Иными словами, человек (его «я»), а в общем случае социальная форма (форм-группа) и её «я» является текущим определенным [53] центром-трансформой интегрального момента единства всех предшествующих моментов отождествления-тождества-разотождествления социального потока в себе самом.

 

Момент существования» социального «я» – его «я» как-осознающего-себя, есть не только данный «формальный момент», который может быть представлен в виде некоторого «временного мгновения» в течение которого данное «я» осознаёт свою «неизменность» и «тождество самому себе», как «я»-это-«я», но и момент аформальный и трансформальный.

 

Аформальность качества данного момента отождествления выявляется тем, что он «вливаясь в объем» всех ранее прожитых моментов, являющих собой «проинтегрированную живую бесконечность» всех предшествующих моментов бытия «я», в которых данное «я», обратим внимание, так же было тождественным самому себе, и сливаясь с ними, отличает себя – от себя самого. Такое самоотличие становится уже не определенным и конечным моментом, но уже аформальной формой, которая осознаёт, т.е. отличает себя от себя самой как форму «разности» бесконечно большого числа бесконечно малых моментов времени с влившимся в поток данным моментом, и без него.

 

Иначе говоря, определенность данного переживаемого момента есть не только данный определенный бесконечно малый промежуток времени осознания своего бытия, определяемый относительно величины формальной определенности интегральной суммы всех предшествующих моментов, определяющих «я» как данное определенное  «я» (««я» тождественное самому себе»), но и в силу момента слияния, отождествления со всеми иными моментами, и образования с ними единства, а также того, что осознание имеет всеобщий характер охвата всего объёма всех моментов, то переживаемый единичный момент является всеобщим моментом всей  живой всеобщности моментов в их уникальной связи и отношении друг к другу.

 

Обратим внимание, что для сознание некоторого человеческого «я» все его моменты осуществления предстают как бы вне времени, то есть как бы вне внешнего времени, ибо «внутреннее время» самого человека, его «бытие» и является по сути жизнью его сознания, жизнью его «я».

Для человека всё пережитое им, и все кто жил в его сознании всё ещё живут как его память, точнее жизнь его сознания.

 

Так и для Бога как Всеобщего Сознания живым и нетленным является ВСЁ и ВСЕ.

 

Согласимся, что приведенное выше является весьма непростым для понимания, но понять сущность человека можно только уяснив, что малое, ничтожное человеческое «я» есть раскрытие и текущая форма существования и бытия Всеобщего «Я».

Иными словами, отчетливо поняв, что СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ ОДНО СОЗНАНИЕ И ОДНО «Я».

Осознание этого является пониманием существования Бога. Обратим внимание «пониманием», а не «верой»!

 

Текущая всеобщность человеческого «я», то есть его формальная всеобщность в которой субъект отдаёт себе отчет в том, что несмотря на все отличия себя от себя самого в детстве, отрочестве и нынешнем взрослом состоянии его «я» было одним и тем же в любой момент времени временного осознаваемого диапазона «детство - взрослость», и кроме того, все формальные моменты осознания себя данным «я» будучи проинтегрированными и являются существующей интегральной совокупностью, интегральным синтезом – его данным определенным текущим «я».

 

В этом и проявляется трансформальный аспект любого момента, который и оказывается моментом осуществления, всеобщим моментом бытия данного «я», как переходом всех моментов и каждого из них, и всех форм существования интегральных сумм друг в друга через самих себя.  

 

Итак, мы берём некоторый объем социального потока образующего относительно устойчивый социальный вихрь и рассматриваем историю его «жизни».

Многомерное движение потока в самом себе создаёт трудности восприятия представления и понимания, но тем не менее необходимо пытаться представлять себе жизнь той или иной социальной формы как некую уникальную траекторию движения самого потока в себе.

 

Итак, поток движется в себе, изменяет себя, накапливает в себе новые формы энергии, видоизменяет уже имеющиеся, растёт в силе и величине.

От получения и восприятия первичных навыков контроля собственного тела, умения держать голову, двигать осмысленно ручками, брать и отпускать предметы, фиксировать внимание, контролировать внимание на нескольких объектах, реагировать на раздражители, до восприятия образовательных абстракций всеобщего потока осуществляемых, например, в университете – дистанция огромного размера, но каждый её проходит сам и абсолютно уникальным образом, в уникальной по физико-географическим, природным, социально-культурным, социально-этническим, социально-религиозным, социально-экономическим, социально-политическим и прочим неисчислимым «социальным» параметрам социальной среды.

На в свою очередь совершенно уникальный органический аппарат человеческого тела, как бы записывается, регистрируется, воспринимается и понимается и таким образом воспроизводится во внутреннем и внешнем мире весь поток изменяющихся параметров среды во всё её объеме которыё способна охватить и отразить в себе формирующаяся социальная личность человека.

 

Понятно, что на процесс отражения в воспроизводства, накапливания и впитывания среды и её параметров в себя, влияет в свою очередь огромное число характеристик и параметров самого уникального аппарата человеческого организма, и всё в совокупности составляет возведенную в собственную степень уникальность некоторого социального существа.

 

Нужно конечно же представить себе нелинейность взаимодействия «базисно-вещественных» и «надстроечно-идеальных» материальных структур и их переход друг в друга, и можно наконец уяснить, что рассмотренный уникальный путь социального потока, и есть сам поток, сам социальный вихрь как он есть.

Этот вихрь обладает своей уникальной формой социальной энергии полностью соответствующей своей уникальной социальной траектории.

 

Можно в достаточно огрубленной и условной форме представить себе описанный процесс в виде некоего очень сложно устроенного волчка-турбины, в которой каждый слой лопаток насажен на инерционный диск и связан со всеми другими подобными ему, и может передавать и преобразовывать энергию своего вращения в энергию других дисков с лопатками.

Каждый слой лопаток и все они вместе погружены в поток весьма удивительной по свойствам жидкости у которой одновременно черпают (раскручиваясь) энергию потока своего уровня  и качества, но и одновременно в необходимой мере и передают собственную энергию самому потоку. Поток изменяется со временем, так же изменяются со временем, совершенствуются и видоизменяются лопатки турбин, инерционные массы дисков и сама турбина в целом…

Вихрь социального потока реализованный (опредмеченный) в рассматриваемом нами «организме-механизме» по сути и есть сам субстанционально и материально опредмеченный социальный поток как некая уникальная проекция всеобщего социального потока.

 

Итак, вихрь-турбина (то есть сам субъект, как воплощенный поток) обладает определенным спектром социальных энергий, определенной величины, мощности и способен совершить определенную социальную работу определенного качества.

 

Здесь можно брать любой социальный срез начиная от чисто физического и требующего абсолютно минимального участия вышестоящих уровней. Например, взять вот это, перенести туда, присоединить к тому

Гегель, например, наверняка смог бы рыть канавы, и делал бы это возможно не хуже иных землекопов, но ясно, что ни один землекоп не смог бы сделать ту социальную работу того качества и той величины, которую мог проделать и сделал Гегель.

  Работа землекопа требует минимального участия работы мозга и максимального физического участия работы физиологических систем.

Работа философствования напротив требует прямо противоположного.

Если например, Гегеля вырвать из его среды и загрузить изнуряющей физической работой, то можно предположить, что это существенно повлияет на способность философствовать, как например, и влияет на способность работать головой состояние здоровья вообще.

Каждое человеческое существо понятно обладает определенной социальной энергией как обобщением и определением с последующим абстрактным приведением к всеобщей форме социальной энергии.

 

Имеющаяся социальная энергия определяется объемом накопленной и ассимилированной из Всеобщего Потока энергии, причём мы понимаем, что сами термины «накопления» и «ассимиляции» достаточно условны и используются лишь как инструменты понимания природы социальной энергии, ибо в действительности это и есть сама социальная энергия, в форме социального вихря социального, обладающего определенной энергией.

 

По чему можно судить о наличии самой социальной энергии, например, определенного рода и качества?

Очевидно, что по результату, по факту, по способности совершить работу соответствующего рода и качества.

Косвенно или формально можно исходить из воспринятых, и по всей видимости нашедших себе отражение и воплощение формах социальной энергии.

Например, наличие формального факта определенного образования [54] в соответствующей сфере и соответствующем месте отвечающим неким «критериям», скорее всего означает и наличие способности сделать ту или иную работу соответствующего объема и качества.

Но и отсутствие указанного формального факта ещё не говорит о неспособности сделать ту же работу, ибо сами критерии сугубо формальны.

 

Нельзя сказать, что постановка «под нагрузку» «социальной турбины» и отбор от неё соответствующей мощности определенной формы социальной энергии имеет так сказать некие «чисто инерционные» формы.

Это и так, и не так, так как вообще очень трудно представить такое сложное органическое устройство как человек  в виде образов  каких-то механоподобных форм.

Социальный вихрь – целостность, причём живая и разумная.

Кроме того, люди «конструктивно» часто «различно устроены» и у большинства порой просто нет тех «слоёв лопаток», которые смогли бы (если бы были) воспринять и принять на себя воздействие среды соответствующего уровня; или «лопатки» есть, но инерционный диск «слишком легковесен» или просто «трение» слишком велико, или не развита или отсутствует система трансформации, передачи и преобразования энергии некоторого уровня социального потока в иной уровень (иные уровни), вариантов здесь не счесть.

 

Некий человек в некоторой точке мира на малоквалифицированной работе может оказаться талантливым ученым, которого занесло когда-то «ветром перемен» из территории бывшего Союза, и который мог бы совершать высококлассную работу очень высокого уровня и величины, но не может этого делать в силу его нынешнего положения.

Его собственная социальная энергия – это его собственный уникальный социальный путь, его образование, его врожденная интеллектуальная развитость и его способность мыслить, его опыт, эта энергия - в нём, эта энергия и есть он сам.

Мы берём такой социальный вихрь и ставим его под различную нагрузку, различных форм сочетаний различных уровней социальной активности и получаем некие результаты.

Если речь идёт о нормальном нагружении с последующим полным восстановлением энергетического и рабочего потенциала то это будут одни результаты.

Если нагружение в силу каких-то причине переходит некоторые границы (а такое происходит сплошь и рядом), то вступают в работу внутренние механизмы компенсации и развития, доработки и совершенствования «механизмов» передачи энергии между уровнями, повышения их «к.п.д.» и т.д., то результаты могут быть несколько иные, причём в ту или иную сторону в зависимости, например, от способности к мобилизации.

 

В целом надеемся, что общая картина смысла данных выше определений становится ясной.

 

Итак, у нас есть социальный вихрь который мы представили в виде органической системы с входящим и исходящим потоками и любой момент фиксации входящего и исходящего потоков является триединым моментом отождествления, тождества и разотождествления единства того и другого, и есть момент гомеостаза социального потока, и принимаемая им форма и являются текущей трансформальной формой единства входящего и исходящего потоков.

 

Это подвижное единство и есть сам человек, его осознаваемое им «я».

Человек является формой существования, формой воплощения социальной энергии, которая может совершить определенную работу определенной формы, причём, вовсе не в узком политэкономическом смысле, а в общем социально-квазифизическом, то есть, например, писать поэму и возить на свой огород тачки с навозом [55] .  

 

Так же следует заметить, что представленная модель личности как элементарной социальной формы может быть распространена и на социальные формы форм-групп различного масштаба и ранга, которые единичные личности составляют и оформляют собой: семью, род (общину), коллектив предприятия, деревню, народность, народ, государство…

 

И, разумеется, рассматриваемая модель распространяется на той или иной меры виртуальные форм-группы любого рода.

Сознание социальной формы как и всякой иной целостности (системы) ведет себя так как ведет себя замкнутое металлическое кольцо при введении в него магнита, что формулируется  правилом Ленца [56]   или вообще принципом гомеостазиса [57] , оно стремится остаться тождественным самому себе.

Но именно это стремление к отождествлению себя с собой как формой вызывает в самой форме – в движении содержания её процессы изменения внутренней структуры, включая её усложнение и совершенствование, которые приводят к изменению, расширению и углублению сознания «я» социальной формы.

 

«Если условием нормального функционирования организма является стабильность его внутренней среды, то в равной мере условием его развития является отклонение от нее. Постоянство и отклонение гомеостазиса находятся в единстве, которое обеспечивает существование и развитие любой живой системы, в том числе и организма человека» [58] .

 

Так мы вновь приходим к формулировке, что внутренний мир человека (общества, государства) его движение и изменение есть жизнь и взаимодействие (рефлексия) обособленного (определенного) социального потока, которым стал и которым персонифицировано является сам человек (общество и государство).

 

Картина как можно вновь отметить получает непростой, но она и не может быть простой, ибо ситуация марксова политэкономического отождествления такого-то количества  сюртуковтакому количеству ткани, даёт совсем немного и по крайней мере никак не характеризует социальный субъект, потому что как бы даже не нуждается в нём как существе осознающем и нуждающимся в чём-либо.

 

Время подводить некоторые итоги.

 

Выше представлено, по-видимому, уже достаточно материала для того, чтобы осуществить концептуальное сравнение двух образов: образа марксизма и образа его трансформального отпрыска, и сделать соответствующие выводы.

 

 

Эти выводы в свою очередь и должны стать тем материалом из которого мы, как мы хорошо помним, должны завершить построение моста над бездной в которую идейно рухнули, то есть соединить двух Марксов и получить совершенную социальную теорию, готовую кстати говоря, к дальнейшему непрерывному совершенствованию, так как она закладывает лишь основы той науки о человеке и обществе, которая должна неустанно развиваться дальше и дальше, чтобы не отставать от социальных нужд.

 

Итак, базовый тезис:

 

«… человек (его «я»), а в общем случае социальная форма и её «я» является определенным центром-трансформой интегрального момента единства всех предшествующих моментов отождествления-тождества-разотождествления социального потока в себе самом».

 

Некоторое человеческое «я» воплощенное в теле и являющееся в том числе и функцией самого тела обладает на определенный период времени определенным запасом социальной энергии определенного социального качества, силы и мощи способной совершить соответствующую определенную работу…

Тотально-синтетический параметр характеризующий данное «я» и потому данную форму социальной энергии это сознание субъекта, его (сознания) качество, его параметры и его возможности.

Развитие сознания, развитость сознания определяет всеобщность качеств и социальных свойств которые может проявить субъект.

 

Например, относительная развитость сознания капиталиста в сравнении с развитостью сознания пролетария и позволяет ему занимать и выполнять ту социальную роль и функцию которую он выполняет [59] .

 

Разумеется, это – родовая взимающая функция, функция которая берёт своё начало в разрушенной первобытной общине, и эта функция является зеркальным отражением того же рода функции которую несёт пролетариат.

Является ли взимание тем, что в марксизме называется эксплуатацией, то есть присвоением чужого труда?

 

В общем случаеда, является, и не может быть иной в силу того, что всеобщим качеством является качество взимающего отношения [60] .

Таким образом, капиталист как абстрактный представитель своей форм-групп обладает большей социальной энергией, которая имеет доминирующий взимающий потенциал и потому обладает большей социальной силой, которую он использует так же, как её использует абстрактный пролетарий на своём месте.

 

Образно говоря – прогибает мир, малую или большую его часть, всё зависит от имеющейся наличной силы – под себя.

 

Но все, всегда на каждом шагу делают, или, по крайней мере пытаются делать это, и именно это.

 

Идёт ли речь о личностях или о форм-группах, всё предельно однообразно и просто, и лишь иногда такое «прогибание под себя» в силу развитости сознания индивидуального или группового и (или) возложенной на такое сознание всеобщим особой роли является «прогибанием для всех» или «под всех».

 Иными словами всеобщая социальная энергияэнергия божественного творческого творения, Чистая Энергия Жизни находится в движении своего становления, то есть пребывает в форме своего-иного, энергии взимания, энергии социального эгоизма вызываемого непосредственно иллюзией обособления, определенностью сознания социальных форм, которые находятся в положении всеобщего отчуждения друг от друга.

Как осуществляется преобразование энергии взимания в энергию отдаяния?

Снятием текущей формы, то есть её развитием, развитием её сознания, которое применительно к фазе 19-го столетия означает усложнение и углубление рефлексии сознания, повышения меры внутренней структурной сложности как возрастания многообразия и многомерности внутреннего ментального пространства субъекта, увеличения числа связей отношений форм, возрастание меры определенности форм как меры их координированности относительно друг друга, что и есть развитие аналитического мышления и различающего сознания.

Убожеству пролетарской забитости и обособленности как выражению уровня развитости сознания предстоит ещё очень длинный и тяжелый путь взаимодействия и со своим-иным-противоположным в лице форм-группы капиталистов, и со своим-иным всех иных форм-групп в обществе.

Чтобы увидеть ВЕСЬ исторический путь в некоторой существующей форме организации и взаимодействия форм-групп социума необходимо понимать  главное – всё наблюдаемое есть формы одной субстанции социальной энергии соответствующего качества [61] , которая  уже существует и уже проявляет себя, но в силу объективного этапа обособленности не может себя пока что обнаружить в своей родной форме духовного отдаяния и потому обертываясь собой же поляризуется и существует как противоположность самой себя, т.е. ещё раздробленной, противопоставленной самой себе…

 

Итак, у нас есть всеобщее основание в форме социальной энергии и мы точно знаем как именно оно себя проявляет: жертвенным отдаянием, гениальностью творческой мощи, небывалой социальной энергией и силой, независимостью и свободой и т.д. [62]

Именно такими, подобным тем нескольким сотням человеческих гениев которые всем известны предстоит в будущем стать каждому человеческому существу, ибо всё то, что есть у этих гениев есть в спящем, латентном состоянии в каждом!

 

В каждом воплощено Всеобщее, в каждом – Бог-Логос, но вот текущая форма которой это всеобщее себя проявляет, являет собой лишь некий очень отдаленный этап того становления которое всеобщее должно пройти в итоге. Через множество жизней убожество и ничтожность может стать величием, слабость и зависимость – могуществом.

И иначе не может быть, ибо таков Закон.

Но и Закон имеет свои исключения, если форма в лице конкретной воплощенной личности осознанно отказывается от своего божественного наследия и божественной своей участи или тем более начинает вести борьбу с волей Сущности.

 

В таком случае тот же Закон санкционирует такой свободный выбор личности в виде всех получаемых ею следствий осуществленного выбора.

 

Если, например, перчатке обладающей (так ей кажется), каким-то своим убогим сознанием что-то не нравится в положении руки или её движениях, руки, которая её оживляет, сообщая «перчаточному сознанию» иллюзию его живости и самостоятельности, и перчатка решается «бросить перчатку», бросить вызов своей сущности (например треснув не по шву), то… стоит ли этому «венцу творения» «министерства перчаточной промышленности» удивляться своей неизбежной участи участи ветоши или страшному-страшному огню мусороперерабатывающего завода, предстающего для самой перчатки эдакой геенной огненной? 

 

Таким образом, личность должна бороться не с формами вокруг себя исходя из интересов и потребностей своего формального сознания, способствуя тем самым его укреплению и диктату, что уводит личность в сторону ещё более долгих блужданий, но наоборот бороться и работать с косностью собственной воплощенной формы как оковами своего истинного «я».

 

Чем выше мера обособленности социальной формы, тем больше мера многообразия своего-иного, которое этой форме формально противостоит и отличается ею от её самой. Здесь и нужно понять как «дважды два», что форма всеобщности данной некоторой обособленной формы предполагает необходимость дополнения, сочетания и гармонизации со всеми энергиями всех иных форм, которые существуют в данный момент и будут существовать в будущем.

 

 

Попросту говоря, божественность его собственного высшего «Я» находится перед данным «я», и она есть ВСЁ ИНОЕ и КАЖУЩИЕСЯ СОВЕРШЕННО ЧУЖИМ, и потому тупое «я» ожесточенно отстаивает свою «национальную», «культурную» и иную «самобытность» и «индивидуальность» впадая как правило в самый откровенный и ярый сатанизм. 

Так поле взаимодействия различающихся и полярных энергий, составляющих формы существования единой всеобщей социальной энергии некоторого определенного социума (государства), должно в будущем в результате взаимодействия осуществить трансмутацию энергии каждой формы во общую форму, но опять же такая общая форма формальна, ибо являет собой общность лишь в границах данного социального сообщества и поэтому общность указанного снятия составляет лишь момент обретения действительной всеобщности.

Которая в чём?

Которая в том, что социум как воплощенная форма существование всеобщности некоторой данной социальной формы, также в свою очередь обладает лишь моментом всеобщности действительного всеобщего качества социальной энергии, которая обособлена-оформлена и существует в своих национально-государственных формах обособления.

Таким образом, обособленные взаимодействующие национально-государственные формы являют собой высшую форму взаимодействия и они составляют моменты действительного всеобщего взаимодействия, осуществляя встречное, как выразился бы Лев Карсавин в своей «Философии истории», качествование друг другом.

 

Это, повторяем и есть наивысший уровень общности, Всеобщность как таковая.

И вот внутри этого высшего уровня в каждый его момент качествования, осуществляется качествование по всем нижележащим уровням, вплоть до всякой единичной социальной формы.

 

К слову, верным является и прямо противоположное утверждение, взаимодействие любой единичной формы с любой иной формой внутри их форм-группы или вне её, приводит к лавинообразному изменению по всем уровням иерархии вплоть до высшего уровня общности.

Точнее будет сказать, что такое изменение волновое, но суть видимо должна быть понятна.

И вот теперь можно оценить и уяснить наконец что есть всеобщность как истинная всеобщность…

 

Тысячи уровней иерархии от индивидуального до высшего межгосударственного, миллионы, десятки миллионов относительно устойчивых параллельно существующих форм-групп, миллиарды возникающих и исчезающих виртуальных форм-групп, триллионы триллионов волн проходящих в минуту по планетарному телу всеобщего в элементарных актов качествования…

… И годы, десятки лет медленного эволюционного подъема, включающее и необходимость локальных падений сознания социальных форм и периоды их консервирования, тождественности самим себе.

 

 

Отсюда должно стать понятным  почему то, что называют «социализмом» ПРИНЦИПИАЛЬНО НЕЛЬЗЯ осуществить локально-обособленно. «Социализм» «в отдельно взятой стране» и даже группе странПОЛНОЕ НЕДОУМИЕ И БЕЗУМИЕ, ПОЛНОЕ АБСОЛЮТНОЕ НЕПОНИМАНИЕ САМИХ ОСНОВ НАУЧНОСТИ ТЕОРИИ ДАЖЕ В ГРАНИЦАХ МАРКСИЗМА!

 

Если бы Марксу с Энгельсом, в компании с Лениным сообщить о сталинском  якобы воплощенном идиотизме «социализма в одной стране», они бы, видимо, все сначала синхронно перекрестились, чтобы потом, синхронно же, сконфуженно переглянуться…

 

Таким образом, всякое особенное в лице произвольного представителя некоторой форм-групп должно неограниченно и свободно осуществлять своё качествование со всеми иными особенными и общими, раскрывая тем самым собственную внутреннюю связанную пока сущностную всеобщность, становящуюся и обязанную стать внешней, то есть всеобщность-в-себе должна стать всеобщность-для-себя и всего иного.

 

 

Гегель в контексте:

 

«В гражданском обществе каждый для себя — цель, все остальное для него ничто. Однако без соотношения с другими он не может достигнуть своих целей во всем их объеме: эти другие суть поэтому средства для цели особенного. Но особенная цель посредством соотношения с другими придает себе форму всеобщего и удовлетворяет себя, удовлетворяя вместе с тем стремление других к благу. Так как особенность связана с условием всеобщности, то целое есть почва опосредования, на которой дают себе свободу все единичности, все способности, все случайности рождения и счастья, из которой проистекают волны всех страстей, управляемые только проникающим в них сиянием разума. Особенность, ограниченная всеобщностью, есть единственная мера, при помощи которой каждая особенность способствует своему благу.

 

§ 183

 

 Эгоистическая цель, обусловленная таким образом в своем осуществлении всеобщностью, обосновывает систему всесторонней зависимости, так что средства к существованию и благо единичного и его правовое наличное бытие переплетены со средствами существования, благом и правом всех, основаны на этом и только в этой связи действительны и обеспечены. Эту систему можно ближайшим образом рассматривать как внешнее государство, как государство нужды и рассудка.

В этом своем раздвоении идея сообщает моментам их собственное наличное бытие, особенностиправо развиваться и распространяться во все стороны, а всеобщности - право выступать как основание и необходимая форма особенности, равно как и власть над ней и ее последняя цель. […]

 

§ 185

 

 С одной стороны, особенность для себя как распространяющееся во все стороны удовлетворение своих потребностей, случайного произвола и субъективных желаний разрушает в своих наслаждениях саму себя и свое субстанциальное понятие; с другой — удовлетворение как необходимых, так и случайных потребностей, подвергаясь бесконечному возбуждению и находясь в полной зависимости от внешней случайности и произвола, а также ограниченное властью всеобщности, случайно. В этих противоположностях и их переплетениях гражданское общество представляет собой зрелище как излишества, так и нищеты и общего обоим физического и нравственного упадка. […]

 Прибавление. Особенность для себя есть излишество и безмерность, и формы этого излишества также безмерны [63] . Своими представлениями и рефлексиями человек расширяет сферу своих вожделений, не представляющую собой замкнутого круга, как инстинкт животного, и ведет их в дурное бесконечное. Но с другой стороны, лишения и нужда - также нечто безмерное, и запутанность этого состояния может быть приведена в гармонию только с помощью покоряющего его государства. Если платоновское государство хотело исключить особенность, то это не могло бы помочь, ибо подобная помощь противоречила бы бесконечному праву идеи предоставлять свободу особенности. В христианской религии прежде всего возникло право субъективности как бесконечность для-себя-бытия, и при этом целостность должна получить достаточную силу, чтобы привести особенность в гармонию с нравственным единством.

 

§ 186

 

 Но принцип особенности, именно потому что он развивается для себя в тотальность, переходит во всеобщность и в ней одной обладает своей истиной и правом на свою позитивную действительность. Это единство, которое из-за самостоятельности обоих принципов на этой точке зрения раздвоения (§ 184) не есть нравственное тождество, есть именно поэтому не как свобода, а как необходимость того, чтобы особенное поднялось до формы всеобщности, искало и имело в этой форме свое пребывание.

 

§ 187

 

 Индивиды в качестве граждан этого государства — частные лица, целью которых является их собственный интерес. Поскольку же эта цель опосредована всеобщим, которое тем самым представляется им средством, то она может быть ими достигнута только постольку, поскольку они сами определяют свои желания, воление и действование всеобщим образом и делают себя звеном этой связующей цепи. Интерес идеи, не присутствующий в сознании этих членов гражданского общества как таковых, состоит в процессе, назначение которого состоит в том, чтобы поднять их единичность и природность через естественную необходимость и через произвол потребностей до формальной свободы и формальной всеобщности знания и воления [64] , чтобы формировать субъективность в ее особенности» [65] .

 

 

Опять же в контексте становится интереснейший и важнейший вопрос некоего «условно предельного» состояния к которому приходит социальная структура форм-групп становящихся всеобщими форм-группами.

 

Иными словами, каково строение всеобщего социума Единого Человечества в некоем отдаленном будущем?

Что это, некая своего рода «однородная высокодуховная масса» или это вовсе не масса, но некий организм со своей структурностью и соответствующей органической иерархичностью строения?

Понятно, что нынешние аутсайдеры и отстающие, в будущем, в своих будущих жизнях поднимутся очень высоко, но и те, кто и сейчас впереди [66] тоже не будут стоять на месте, но что же получится в итоге? 

Ф.Гегель даёт ответ и на этот непростой вопрос:

 

«Противопоставление требования равенства объективному праву особенности духа, содержащемуся в идее, праву, которое не только не устраняет в гражданском обществе неравенства людей, установленного природой — этой стихией неравенства,— но и производит его из духа, поднимает до неравенства в умении, в имуществе и даже в интеллектуальной и моральной культуре,— такое противопоставление относится к области пустого рассудка, принимающего эту свою абстракцию и свое долженствование за реальное и разумное. Эта сфера особенности, которую встраивает в себя всеобщее, сохраняет в этом лишь относительном тождестве с ним как природную, так и произвольную особенность, тем самым остаток природного состояния. Далее, имманентный в системе человеческих потребностей и их движений разум расчленяет эту систему, создавая органическое целое различий (см. след. §).

 

§ 201

 

 Бесконечно разнообразные средства и их столь же бесконечно переплетающееся движение во взаимном создании и обмене концентрируются благодаря присущей их содержанию всеобщности и различаются, образуя всеобщие массы, так что вся совокупность формируется в особенные системы потребностей, их средств и труда, способов и характеров удовлетворения и теоретической и практической культуры,— в системы, по которым распределены индивиды,— в различие сословий.

Прибавление. Способ участия во всеобщем имуществе предоставлен выбору особенности индивидов, но всеобщее различие обособления в гражданском обществе необходимо. Если первым базисом государства является семья, то вторым следует считать сословия. Этот второй базис столь важен потому, что частные лица, хотя они и эгоистичны, вынуждены обращаться к другим. Здесь, следовательно, находится тот корень, посредством которого эгоизм связывается со всеобщим, с государством, чьей заботой должно быть, чтобы эта связь сохранялась основательной и прочной.

 

§ 202

 

Сословия определяются соответственно понятию как субстанциальное или непосредственное, как рефлектирующее или формальное и, наконец, как всеобщее сословие» [67] .

 

Так называемая сословностьразвивающаяся зародышевая форма того многообразия, которое далее будет разрастаться в геометрической прогрессии, но вместе с этим последующее дифференцирование будет уже не разводить неограниченно в стороны особенное и далее обособляя его и умножая его многообразие. В некоторый момент времени станет актуальной всеобщая форма обособления, обособления, благодаря которому дифференцирование станет осуществляться и развиваться в форме интеграции, что в конечном счете приведет к существованию некоторого конечного числа всеобщих сословных форм-групп.

 

Нельзя назвать эту форму кастовой, она как раз скорее анти-кастовая, но суть такова – некой «абсолютной однородности» не будет, и не может быть.

 

Некое «бесклассовое общество» марксизма, будем откровенны, не более чем научное убожество, и если это понятие действительно в некоторых мозгах всё ещё претендует на некую действительную научность, стоит вспомнить в этой связи такие термины как «научный социализм» и «научный коммунизм».

Иными словами, общество будущего не является обществом всеобщего равенства, напротив, в своём свободном развитии (и всеобщности) принцип равенства это принцип органической злокачественности, отсутствия свободы, и в конце концов гниения и смерти.

 

Формальному сознанию потому и трудно представить себе неравенство как божественное  благо, что оно само знает лишь неравенство взимания, потому что само является продуктом всеобщего взимающего  отношения.

Зло неравенства безусловно должно быть ликвидировано.

Но ликвидация этого зла вовсе не означает насаждение насильственного равенства всех всем, ибо это не что иное как воспроизводство того же зла, но в форме формального отрицания!

Здесь как раз время вспомнить приведённые ранее фрагменты из работы Николая Бердяева «Философия неравенства».

Итак, формальное, то есть либеральное, националистическое, религиозное или т.н. «социалистическое» насаждение равенства есть формы формального отрицания явления: «раньше были все неравны, сейчас будут все равны»; это тоже самое зло, но в своей превращенной, как будто вывернутой наизнанку форме!

 

«К сожалению, мы слишком часто забываем о том, что не только коммунизм, но также и либерализм стремится к устранению всех идентичностей, с которыми связано происхождение каждого человека. Эти идентичности должны быть, как предполагается, упразднены. Место их призвано занять универсальное человечество, деятельность которого подчиняется соображениям рациональности.[…]

Гегель не является ни прогрессивным мыслителем - в смысле отказа от истории, ни консервативным - в смысле сохранения исторического наследия для будущего. Гегель мыслил на более высоком уровне, чем уровень выработанных нами политических понятий консерватизма и прогрессизма. Он пытался сохранить оба эти элемента.[…]

В действительности же ныне идут к своему концу и консервативные, и левые силы. Ни та, ни другая идеология не способна сегодня предложить убедительную теорию и выработать соответствующие новой реальности понятия. Поэтому наступило то, что, собственно, и составило предмет опасений Гегеля: господство рассудочности [68] приводит общество к двойному нигилизму.[…].

В обществе, которое превращает себя в абсолют, имеет место, по Гегелю, "атеизм нравственного мира". Тогда между индивидом и обществом устанавливаются лишь отношения расчета, пользы, включая рыночные отношения. Господство абстракции в облике свободы защищают либералы. Нужно признать, что в этом тоже есть момент истины. Потому что свобода индивида вообще немыслима без господства в обществе формальных правил. Формальный характер процедур и права действительно дает индивиду шансы проявления свободы. В этом состоит определенный момент истины, содержащийся в либерализме.

В данном вопросе национализм и социалистический коллективизм роковым образом заблуждались. Общим для них обоих было то, что они хотели преодолеть и вообще устранить либералистскую абстрактность. Характерный признак нашего времени состоит в том, что страдания людей от абстрактности этого мира вновь и вновь порождают призывы создать какое-то совершенно другое общество. Кроме призыва заменить общество общиной или органичным сообществом.

Заметим в этой связи, что Гегель не обращается к понятию "другого". Рассудок не отрицается абстрактно во имя достижения "другого", а признается. Признается при этом определенная, конкретная, частичная необходимость рассудка, но именно как момента разума. Рассудок не должен занимать место разума в целом.

В этом состоит современность Гегеля. Признание значимости абстрактного момента в мышлении приводит Гегеля закономерным образом к диалектике, в которой особенное не уничтожается ради общего, не приносится в жертву ему. Диалектика противостоит фурии уничтожения, господству одного лишь рассудка.

Достижением эпохи Нового времени, заслуживающим сохранения, была для Гегеля субъективность индивида. Однако это индивидуальное сознание ведет свое происхождение именно от христианства и находит свое оправдание только в нем. Когда сама эпоха Нового времени лишилась этой духовной основы, убедительность в глазах людей могло обрести даже уничтожение целых народов. […]

К подлинным свободам принадлежит, по мнению Гегеля, по существу, признание самостоятельности и тем самым автономии индивида. Государство, в котором самостоятельность и независимость индивида не закреплена в праве и не осуществлена, вообще не является, по Гегелю, государством.

Вместе с тем Гегель обращается против такого либерализма, который игнорирует христианскую субстанцию и основывает политическую систему лишь на принципе свободы воли индивида. Первую ступень свободы составляет для Гегеля сфера формального и абстрактного права. Это почва, на которой покоится всякая свобода. Гегель остается тем самым полностью в рамках традиции естественного права Просвещения. Не отрицая моральность и абстрактное право, он признает момент истины, содержащийся в либерализме.

Абстрактное право и моральность индивида не отрицаются и тогда, когда Гегель переходит от абстрактного и формального права и моральности к нравственности. Они не отрицаются, а сохраняются. В гегелевском нравственном государстве абстрактное, формальное право и моральная автономия индивида не отрицаются, а возвращаются к своей сущности. Их осуществление зависит от определенного условия. Конкретно это выражается в следующем: если нет нравственного государства, то нет и формального правового порядка. А если общество не упорядочено формальным правом, то нет и моральной автономии индивида.

Для Гегеля существует, таким образом, не только формальное право и индивидуальная моральность, но и нравственность. В этом заключается новое. […]

И все же несмотря на это Гегель считал буржуазное общество, с другой стороны, ступенью в развитии свободы. Если же общество оказывается предоставлено самому себе, это ведет, по Гегелю, к распаду и исчезновению нравственности. Выходя за рамки общества, Гегель обращается к нравственному государству.

Благодаря нравственному государству явление становится действительностью, а раздвоенное обретает единство. Обращаясь к нравственному государству, Гегель хотел предотвратить саморазрушение буржуазного общества, предоставленного самому себе в своей раздвоенности.

С либеральной точки зрения гегелевское государство всегда воспринималось как репрессивное, как ограничение свободы современного общества. В действительности же Гегелем был предложен путь спасения современной свободы» [69] .

 

 

Капитализм в обычном понимании это социальная форма силового, навязанного силой, то есть взимающего неравенства.

Так называемый «социализм» это форма силового и навязанного силой взимающего равенства.

И что же лучше для человека?

Разумеется лучше второе (в контексте противостояния принципу неравенства, то есть обычному капитализму), хотя это второе и неизбежно должно прийти к своему  упадку и быть уничтоженным.

Социализм «лучше» именно как эволюционная форма отрицания неравенства, пусть и формального.  

Но есть и могут существовать иные формы неравенства, которые образуют гармонию и являются основанием самой жизни, ведь жизнь и есть жизнь всеобщности неравенства как принципа.

Если выйти, если преодолеть формальные границы принципа взимания и рассматривать все понятия не только под углом взимающего отношения, то можно увидеть совершенно иное многообразие форм существования кажется знакомых понятий, смысл которых не вызывал и кажется не предполагал никаких иных возможных трактовок.

 

Отдаяние как духовный принцип реализует в своих границах все иные формы неравенства являющиеся не формальным, а диалектическим отрицанием взимающего неравенства.

 

Поставьте на место чувства полного отчуждения, чувства враждебности совершенно иное прямо противоположное чувство чувство родственности, дружелюбия, братства и любви.

А теперь представьте себе любое отношения неравенства существующее в границах данного принципа.

Чем же оно плохо или недопустимо?

Оно объективно и честно.

Оно позволяет каждому быть собой и быть действительным, а не иллюзорным существом. Такое отношение является отношением действительной свободы.

Оно – прекрасно как любовь не только неравного, но и противоположного и полярного, являющегося, например, любовью мужчины и женщины, взрослого и ребенка друг к другу.

Что же несправедливого и нежелательного в прекрасных естественных сотворенных Богом человеческих любовных и дружеских отношениях всегда неравных и противоположных друг другу человеческих существ?

Итак, Общество отдаленного Будущего высокодуховно, различно, бесконечно разнообразно, иерархично и гармонично, и являет собой Живой Развивающийся Социальный Организм, который оживляется Всеобщим Духом и является Его Телом Выражения.

 

Своего рода Органами этого Тела и его Системами являются всеобщими сословными форм-группами.

 

Пожалуй, время вновь выпускать Маркса на поле, а то он что-то засиделся

 

«Общественная история людей есть всегда лишь история их индивидуального развития, сознают ли они это или нет».

 

 

И Марксу осознать бы, что же он такое написал Анненкову… А написал он ведь нечто крайне важное, но он не видит этого!

Общественная история подобна истории индивидуального развития человека.

Общественная История есть история развития Всеобщего Духа, Всеобщего Индивидуума.

История развития любого индивидуума является историей развития его сознания.

Общественная История является Историей развития Сознания и Мышления Всеобщего Индивидуума.

 Единичное (индивидуальное сознание) и Всеобщее (Всеобщее Сознание) являют собой диалектические противоположности, являя тем самым  их ЕДИНСТВО, которое а) трансцендентно и б) имманентно. 

Трансцендентность и имманентность также являют собой противоположности, существующие как необходимое диалектическое основание друг друга, воспроизводящие друг друга, и переходящие друг в друга.

Таким образом, Всеобщее Трансцендентное Сознание осуществляет Себя как Всеобщность лишь в имманентном переходе в свою противоположность – в индивидуальное сознание.

История этого перехода и есть действительная История… 

Но Маркс понимает написанное собой формально. Отринутое идеальное, и потому не могущее быть истинной всеобщность уводит его в сторону.

Смотрим контекст цитаты:

 

«Излишне добавлять к этому, что люди не свободны в выборе своих производительных сил, которые образуют основу всей их истории, потому что всякая производительная сила есть приобретенная сила, продукт предшествующей деятельности. Таким образом, производительные силы — это результат практической энергии людей, но сама эта энергия определена теми условиями, в которых люди находятся, производительными силами, уже приобретенными раньше, общественной формой, существовавшей до них, которую создали не эти люди, а предыдущее поколение. Благодаря тому простому факту, что каждое последующее поколение находит производительные силы, приобретенные предыдущим поколением, и эти производительные силы служат ему сырым материалом для нового производства, — благодаря этому факту образуется связь в человеческой истории, образуется история человечества, которая тем больше становится историей человечества, чем больше выросли производительные силы людей, а следовательно, и их общественные отношения. Отсюда необходимый вывод: общественная история людей есть всегда лишь история их индивидуального развития, сознают ли они это, или нет. Их материальные отношения образуют основу всех их отношений. Эти материальные отношения суть лишь необходимые формы, в которых осуществляется их материальная и индивидуальная деятельность [70] .

 

 

Ошибка: «Эти материальные отношения суть лишь необходимые формы, в которых осуществляется их материальная и индивидуальная деятельность».

 

Должно быть и есть в действительности: «Эти материальные отношения суть лишь текущие необходимые, то есть как сказал бы Гегель текущие разумные  формы более или менее ясно выражающие развивающееся, воплощенное в них сознание».

 

Вспомним ещё раз «физическую модель» марксизма в виде катящегося колеса истории.

У действительного исторического колеса есть действительный центр вращения, его ось его (колеса) есть всеобщее.

 

Центр оси трансцендентно неподвижен, но его неподвижность реализуется имманентностью всеобщности проекции неподвижности во внешнее пространство центра, являющееся движением вокруг него.

 

Колесо, его воспринимаемой определенной частью находящейся на определенном расстоянии от центра и касающемуся (катящемуся) по внешнему пространству определяет в этом пространстве множества определенных форм.

 

Мы можем видеть лишь определенное, то есть возникающее от контакта колеса и внешней материальности. Само же «колесо» непосредственно невидимо, о нём и его существовании можно судить лишь по оставляемым им отпечаткам сотворенных им форм…

 

Что же принять за всеобщее основание?

Возникающие переменчивые формы?

Да, наверное в принципе можно поступить и так, но нужно лишь понимать, что такое основание уже не может быть всеобщим по той лишь простой причине, что оно является определенным, формальным.

А раз оно не может быть всеобщим, то оно и не может быть причиной, как истинной причиной, ибо любая формальная причинане причина, а следствие имеющее свою причину.

Истинная причина всегда трансцендентна.

Истинная Причина – это Причина, которая САМА является Причиной Себя.

Так истинная и абсолютная ось и ИСТИННАЯ причина Истории подменяется своим формализмом как бы «мгновенного центра вращения» катящегося колеса [71] , «осевая трансцендентность» невыразимости которого замещается «материализованным ободом» контактирующим с пространством материальной действительности, и порождающим в нем те или иные отпечатки форм.

В чем причина несоответствия взглядов Маркса и Энгельса действительности?

Они не понимают в полной мере диалектики, хотя им и кажется, что они её понимают и готовы ей учить других:

 

"Если бы снова нашлось время для таких работ, – писал К. Маркс Ф. Энгельсу в 1858 г., – я с большим удовольствием изложил бы на двух или трех печатных листах в доступной здравому человеческому рассудку форме то рациональное, что есть в методе, который Гегель открыл, но в то же время мистифицировал" [72] .

 

 «... Когда я сброшу с себя экономическое бремя, я напишу «Диалектику». Истинные законы диалектики имеются уже у Гегеля — правда, в мистической форме. Необходимо освободить их от этой формы...» [73]

 «Без Гегеля, конечно, обойтись невозможно, и притом нужно время, чтобы его переварить. «Малая Логика» в «Энциклопедии» — очень хорошее начало... Главная часть — это «Учение о сущности»: раскрытие абстрактных противоположностей во всей их несостоятельности, причем как только собираешься удержать лишь одну сторону, так она незаметно превращается в другую и т. д. Вы можете уяснить себе это всегда на конкретных примерах. Например, яркий образец нераздельности тождества и различия Вы как жених найдете в себе самом и в Вашей невесте. Совершенно невозможно установить, является ли половая любовь радостью от того, что тождество в различии или различие в тождестве? Откиньте здесь различие (в данном случае полов) или тождество (принадлежности обоих к человеческому роду), и что же у Вас останется? Я припоминаю, как меня вначале мучила как раз эта нераздельность тождества и различия, хотя мы не можем и шагу ступить, чтобы не наткнуться на это.

Но никоим образом не следует читать Гегеля так, как читал его г-н Барт, именно для того, чтобы открывать в нем паралогизмы и передержки, которые ему служили рычагами для построении. Это работа школьника. Гораздо важнее отыскать под неправильной формой и в искусственной связи верное и гениальное Так, переходы от одной категории к другой или от одной противоположности к следующей почти всегда произвольны. Часто это происходит при помощи остроты, как, например, положительное и отрицательное - § 120 - оба «гибнут», чтобы Гегель мог перейти к категории «основания». Раздумывать об этом много - значит просто терять время.

Так как каждая категория у Гегеля представляет собой ступень в истории философии (он по большей части и указывает какого рода ступени), то Вы сделаете хорошо, если возьмете для сравнения «Лекции по истории философии» (одно из гениальнейших произведений). Для отдыха могу Вам порекомендовать «Эстетику». Когда Вы уже несколько вработаетесь в нее, то будете поражены» [74] .

 

 

Внесение в диалектику формализма почти уничтожило диалектику то есть видоизменило её почти до неузнаваемости.

 

Материализм Фейербаха был чисто формальным отрицанием гегелевской философии.

 

Марксистское отрицание материализма Фейербаха не стало диалектическим отрицанием отрицания,  но дало ему особенную очень специфическую форму подвижности разорванного дискретизированного бытия.  

Таким образом, следование в фарватере  идей Фейербаха и некоторая модификация фейербаховского материализма в виде диалектического и исторического материализма определило дальнейшую судьбу марксизма, впрочем такое определение и должно было стать исторической судьбой.

Как уже сказано, марксизм был созвучен следующей особой исторической эпохе, которая должна была следовать за капитализмом  исторической эпохе формального отрицания капитализма.

 

Мы выше рассмотрели обобщенную модель социальной формы теории социального потока.

Приводим её ещё раз.

Есть определенная социальная форма являющая собой одновременно и поле, и корпускулу сознания:

 

**

 

 

Если осуществить её размыкание, как бы вхождение внутрь неё, то мы получим определенность социальной формы, существующей в социальном потоке, в котором можно выделить входящий поток и поток исходящий: 

 

  P вх.(Поток входящий)                           Pисх. (Поток исходящий)

=====>    социальная форма   =======>

 

Вспомним ещё раз основное положение:

 

«… человек (его «я»), а в общем случае социальная форма и её «я» является определенным центром-трансформой интегрального момента единства всех предшествующих моментов отождествления-тождества-разотождествления социального потока в себе самом».

 

Иными словами, некоторое в соответствующей мере персонифицированное социальное «я» воплощенное в биологическом теле человека, или теле формы групповой социальной сущности, является воплощением (обособлением) некоторого объема социального потока, то есть обладает на определенный период времени определенным формальным потенциалом социальной энергии определенного социального качества, силы и мощи способной совершить соответствующую определенную работу…

Обратив внимание, что в общем случае даже полная изоляция (кроме, разумеется, потока кислорода в воздухе необходимого для дыхания) в виде камеры сенсорной депривации, ни в малейшей мере не влияет на сам поток, которым в себе самом находит всё необходимое, чтобы быть собой – мыслью, мышлением, сознанием.

В этом контексте не стоит рассматривать «поток входящий» и «исходящий» в том смысле, что таковым является лишь взаимодействие и взаимовлияние «внутреннего» (субъекта) и «внешнего» (мира).

Мыслящий субъект сам для себя объект, он всегда есть сияющий центр-трансформа отождествления-тождества-и-разотождествления потока, которым он и является.

Размышление и осознание изменяют человека постоянно, и нередко такие сугубо внутренние и постепенные изменения себя по отношению к себе далее неизбежно проявляются во внешнем мире, в виде – скачка общих или даже всеобщих революционных перемен.

 

Тем и хорош тот путь, который мы избрали в нашем исследовании и развития марксизма, что марксизм является по существу неким очень существенным  упрощением представленной нами выше модели существования (бытия) абстрактной социальной формы как формы определенности социального потока.

 

Обратим внимание на наиважнейшее, что наша модель исходит из существования всеобщего основания, основания социальной субстанции и социальной энергии и рассматривает эту энергию как всеобщую универсальную субстанцию, которая принимает различные формы материальности, а форма определения социальной формы  является формой энергии различного качества и меры всеобщности.

 

Эта модель в частности утверждает, что всеобщее качество социальной энергии её божественность, воплощаясь в материи становится определенностью и формальностью, то есть связанностью собой (своей противоположностью) и своего рода загрязненностью её, и будучи противостоящей себе и связанной собой существует и развивается в форме своей противоположности, в обособленных, квантованных формах, которые должны в процессе своего становления и развития раскрыться полностью и выявить весь божественный энергетический потенциал.

Здесь сразу же можно начать последовательно отмечать отличия марксистской модели от модели социального потока, учитывая при этом, что в марксизме гораздо больше Гегеля, чем принято считать.

 

Итак, первым отличием является то, что в марксистской теории есть тоже некое подобие энергии, но если и энергии, то отрицательной энергии обособления в виде её противоположности социальной энтропии стоимости.

И это отдельный очень важный вопрос, мы остановимся на нём чуть позднее.

 

Вторым отличием является то, что противоречие единства противоположностей входящего и исходящего потоков являющееся живым активным сознающим социальным субъектом, в марксистской модели предельно огрубляется и запихивается в жесткую форму определенности – экономическую. В марксистской модели живое активное сознание существуя отныне в форме так неназываемого двойственного характера труда, который к слову позиционируется как «выдающееся открытие» Карла Маркса.

 

Но это вовсе не так, в том смысле, что Маркс лишь иначе сформулировал то, что уже было известно благодаря Ф.Гегелю.

 

«Политическая экономия, преподававшаяся в советских вузах, в ее официальной версии благополучно обходилась без каких бы то ни было теорий потребления и спроса. Проблемы потребительского выбора, поведения покупателей, их реакции на изменения цен и доходов вообще не входили в круг ее интересов. Известное положение о примате производства на деле означало табу на теоретическое изучение его конечных целей (результатов) [75] .

Естественно, что в ней не было места и для понятия полезности (желаемости), как не было места в жизни для "самостоятельности хотенья". Под потребительной стоимостью понималась прежде всего сама вещь, хотя и вместе с ее полезными свойствами. Возможность сравнимости разнородных потребительных стоимостей не признавалась, а однородных существенно ограничивалась. "Теория трудовой стоимости К. Маркса, - писал один из высокопоставленных профессионалов в этой области, - признает по существу только две оценки полезности однородных благ: "есть", "нет"".[1] [76]

Таким образом, на теоретическом уровне отрицалась способность человека самостоятельно судить о степени удовлетворения своих потребностей, уровне своего благосостояния, выбирать наиболее предпочтительную структуру потребления, разумно реагировать на внешние сигналы - цены, доходы, наличие (отсутствие) в продаже тех или иных товаров. Обыкновенному человеку с его повседневными проблемами не было места в политической экономии, обслуживающей идеологические нужды Государства Левиафана.

Конечно, такая политическая экономия была не столько наукой, сколько учением, элементом официальной идеологии, одной из составных частей марксизма-ленинизма (вместе с философией и научным коммунизмом).

Все же научный ее статус не висел в воздухе. Он поддерживался авторитетом трудовой теории стоимости К. Маркса, в основе которой лежит претендующее на открытие положение о двойственном характере труда. Маркс различал в труде конкретный, специфизированный труд в какой-либо полезной форме (труд пекаря, сапожника, портного и т.п.), создающий конкретные потребительные стоимости, и абстрактный, всеобщий труд, как затраты человеческой рабочей силы в физиологическом смысле слова, созидающий или образующий стоимость (ценность) товаров.

Именно в этом видели экономисты-марксисты главный вклад К. Маркса в трудовую теорию стоимости "открыть и проанализировать двойственный характер труда, создающего товар. Это открытие имеет решающее значение для политэкономии".[2] [77] Истоки этого открытия мы сейчас и рассмотрим.

В 1903 г. в Париже вышла работа X. Корнеллнесена, посвященная критическому анализу некоторых версий теории ценности. Сославшись на §§63 и 196 "Философии права" Гегеля, Корнеллиссен делает следующий вывод: "Маркс же старается тем же диалектическим методом и почти в тех же выражениях, как и его учитель, убедить нас в том, что в процессе обмена абстрагируются не только от специфической полезности товаров, но и от их потребительной ценности вообще. Маркс дает нам здесь теорию, ложность которой бросается в глаза".[3] [78] В русской экономической литературе эти слова Корнеллиссена затерялись в одном из многочисленных пространных подстрочных примечаний в книге А. Д. Билимовича, вышедшей буквально накануне революции.[4] [79]

Происхождение концепции двойственного характера труда, как и всей трудовой теории стоимости Маркса, нетрудно обнаружить, прочитав соответствующие фрагменты гегелевской "Философии права".

«Потребляемая вещь единична в потреблении, определена по качеству и количеству и находится в соотношении с специфической потребностью. Но ее специфическая годность, как определенная количественно, сравнима с другими вещами той же годности, равно как и специфическая потребность, удовлетворением которой она служит, есть вместе с тем потребность вообще и в качестве таковой может быть сравнена по своей особенности с другими потребностями; соответственно этому также и вещь становится сравнимой с другими вещами, которые удовлетворяют другим потребностям. Эта ее всеобщность, простая определенность которой проистекает из частного характера вещи, но так, что вместе с тем абстрагируются от ее специфического качества, есть ценность вещи, в которой ее истинная субстанциальность определена и есть предмет сознания. В качестве полного собственника вещи я - собственник как ее ценности, так и ее потребления...

Прибавление. Качественное исчезает здесь в форме количественного. А именно, говоря о потребности, я указываю титул, под который можно подводить самые разнообразные вещи, и то, что есть общего в них, является основанием того, что я их теперь могу измерять. Мысль здесь, следовательно, движется от специфического качества вещи к безразличию этой определенности, следовательно, к количеству...

Опосредствование изготовления и приобретения соответственных распавшимся на частности потребностям столь же распавшихся на частности средств есть труд, который специфизирует для этих многообразных целей непосредственно доставляемый природой материал с помощью многообразных процессов. Это формирование сообщает теперь средству ценность и его целесообразность, так что человек в своем потреблении имеет отношение преимущественно к произведениям людей и он потребляет именно такие человеческие усилия".[5] [80]

Таким образом, Гегель различает в годности (Nutzen) две стороны - специфическую годность, удовлетворяющую специфическую же потребность, и абстрактную годность, служащую удовлетворению потребности вообще, т.е. абстрактной потребности. И именно эта "всеобщность и есть ценность вещи". Двойственный характер труда у Маркса есть не более чем зеркальное отражение двойственного характера потребности у Гегеля.

Поразительно сходство геометрических примеров, к которым обращаются учитель и ученик для иллюстрации сведения количественных различий товаров к качественной однородности. Только если Гегель использует для такого примера образы криволинейных фигур,[6] [81] то Маркс предпочитает прямолинейные.[7] [82]

Сравнивая теории учителя и ученика, нужно иметь в виду следующее. На протяжении веков теория ценности разрабатывалась в рамках некоего общего, еще не дифференцированного знания. Философы, богословы, правоведы и моралисты, а именно они были авторами первых экономических доктрин, стремились найти некую эмпирически не наблюдаемую сущность, субстанцию, первооснову товарных цен. Эту первооснову называли справедливой ценой (justum pretium - лат.), внутренней (intrinsic - лат.) или естественной (naturale - лат.) ценностью вещей. В русле этих поисков лежит и гипотеза о «застывшем» или «овеществленном в товаре» труде как субстанции ценности.

Хотя в ходе этих поисков и было рождено немало замечательных идей, оказавших влияние на становление и развитие экономической науки как обособившейся области знания, объяснить реальное явление цены посредством "отклонения" цен от некой метафизической субстанции не удалось.[…]» [83]

«Вклад Гегеля в политическую экономию весьма велик, но этот вопрос никогда ранее не обсуждался. Действительно, в СССР все лавры были отданы К.Марксу и В.И. Ленину, хотя постепенно их исследования и выводы были искажены (см. п. «Искажения политэкономии при построении СССР»), а на западе политическая экономия не поощряется, так как вскрывает звериную, антисоциальную сущность капитализма* (там в вузах преподаются экономическая наука, экономикс и т.п., скрывающие негативность и противоречия капитализма, как, впрочем, и суть самой экономики).

    Необходимо сказать, что в своих  работах Гегель определенное внимание уделял изучению труда, предпринимательства и процесса развития капитализма. Его даже (правда, бездоказательно) называли защитником капитализма (хотя и защитником монархии тоже)**. Т. Рокмор так написал: «Гегель жил и творил после Промышленной революции и прекрасно знал о ней. В «Философии права» он намечает в общих чертах историческую концепцию современного индустриального общества, включая его экономические основания в знаменитой «Системе потребностей» (п. 189–206)» [Рокмор Т. Об открытии Маркса после марксизма / Вопросы философии. 2000. № 4. С. 34].

    Гегель первым обосновал общественные сущность и необходимость политической экономии. Он так написал о ней в своем труде «Философия права»: «Все, что кажется рассеянным и лишенным мысли, удерживается необходимостью, которая сама собой выступает. Обнаружение этой необходимости – задача политической экономии, науки, которая делает честь мысли, так как она отыскивает законы, действующие в массе случайностей» [Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990, с. 234-235].

    Недаром К. Маркс в своих «Философско-экономических рукописях 1844 г.» отметил, что «Гегель стоит на точке зрения современной (начала XIX в. – ПРИМ.) политической экономии» [Маркс К., Энгельс Ф. Соч. - 2-е изд. Т. 42. С. 159].

Указанная Т. Рокмором «Система потребностей» (в труде «Философия права») существенна для анализа многих политэкономических  категорий, например, абстрактного труда, а с учетом книги  Гегеля «Феноменология духа» возможна идентификация и конкретного труда (в смысле соотношения единичного и всеобщего). Иными словами, на основе гегелевской философии можно дать четкое определение абстрактного труда, а в отношении к нему – конкретного труда (что не было сделано даже К.Марсом в его «Капитале»), т.е. Гегелем были определены диалектико-философские методы определения одних из основных категорий политической экономии.

    При этом Гегель раньше К. Маркса определил категориальность абстрактного труда (что использовано было К. Марксом в первой главе первого тома «Капитала», но без ссылок на Гегеля), товарного фетишизма и др.

    Необходимо отметить, что Гегель первый показал то, что рабочий продает свою рабочую силу, а не труд, а также сделал из этого важнейшие для общественного развития выводы. «Отдельные продукты моего особенного, физического и духовного умения, а также возможной деятельности и ограниченное во времени потребление их, я могу отчуждать другому, так как они вследствие этого ограничения получают внешнее отношение к моей тотальности и всеобщности. Отчуждением посредством работы всего моего конкретного времени (конкретного труда. – ПРИМ.) и тотальности моей продукции я сделал бы собственностью другого их субстанциальность, мою всеобщую деятельность и действительность, мою личность» (недаром К. Маркс определил капитализм как наемное рабство. – ПРИМ.) [Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990, с. 123].

    Именно труд, как пишет Гегель, образует [Гегель Г.В.Ф. Соч. М.–Л. Т. 4. С. 105]. Необходимо особо выделить тот факт, что, согласно Гегелю, именно труд является источником движения (развития) общества. Именно с трудом связан прогресс общества. И при этом следует подчеркнуть, что указанные утверждения гораздо «сильнее» утверждений ряда политэкономов (например, У. Петти и А. Смита) о том, что труд – источник богатства.

     Труд, по Гегелю, завершает создание при капитализме общественного мира как отчужденной от человека и господствующей над ним действительности. Благодаря своекорыстной личной деятельности индивида возникает нечто общее, властвующее над отдельным человеком, что и определяет противоречие и негативы «мощи всеобщности, о которую разбивается индивидуальность». При капитализме общественные отношения людей выступают в искаженном виде, ибо продукты его деятельности, продукты деятельности общества образуют чуждые человеку силы. При этом эти чуждые силы «живут» обособленно от людей, живут своей собственной жизнью и властвуют над людьми.

    Гегель, а не К.Маркс, определил факторы опредмечивания, т.е. процесса превращения духовных способностей человека (абстрактный труд) в предметы, и распредмечивания, дающего понимание того, что предметы являются отчужденными продуктами человеческой деятельности. Поэтому проблема отчуждения в «Феноменологии духа» в определенном смысле совпадает и с проблемой труда. Это положение становится принципиальным, так как богатство выступает как отчуждение и материализация чувственных сил человека, т.е. как результат овеществления труда. При этом существенными оказываются два аспекта. Первый заключается в «трудовой» стороне овеществления. Второй аспект заключается в том, что история выступает в определенном смысле как результат отчуждения человеческой деятельности, что является принципиальным при анализе, как развития исторического процесса, так и решения конкретных текущих задач (что не учитывается науками).

    Таким образом, именно Гегель, а не К.Маркс, первым доказал, что при капитализме труд завершает создание отчужденной от человека и властвующей над ним реальности, что становится основой многих негативных и антисоциальных явлений.

Надо отметить, что Гегель раньше К. Маркса определил ряд важных характеристик капиталистических способа производства и развития, в частности, следующие два положения (курсив наш. – ПРИМ.) [Гегель Г.В.Ф. Философия права. – М., 1990. С. 456]:

- «Чем больше капитал, тем больше расширяются с его помощью предприятия, и тем меньшей прибылью может удовлетворяться владелец капитала».

- «При росте бедности капиталист находит много людей, согласных работать за ничтожное вознаграждение; тем самым его прибыль растет, а это ведет к тому, что те, кто владеет меньшим капиталом, пополняют ряды бедняков. (Вопрос лишь в том, как справиться с бедностью.)»

    Определенные Гегелем положения соответствуют исследованным К. Марксом закону о тенденции нормы прибыли к понижению и всеобщему закону капиталистического накопления, в том числе процессу поглощения малых капиталов большими. (Указанные тенденции капиталистического способа производства и развития К. Маркс в «Капитале» научно обосновал и подробно рассмотрел на основе анализа производственных отношений.)

    Таким образом, Гегель раньше К. Маркса определил ряд основных законов капитализма.

Но, главное, Гегель первым диалектически обосновал природную негативность капитализма: изображению соответствующего общества, основанного на своекорыстной деятельности, в котором труд создает мир, как отчужденную от человека и властвующую над ним реальность, и в котором «…вообще нет места ни для возвеличения, ни для жалобы, ни для раскаяния» (курсив Гегеля. – ПРИМ.) [Гегель Г.В.Ф. Соч. М.–Л., т. 4, с. 214], посвящен п. «Духовное животное царство и обман или сама суть дела» труда «Феноменология духа»***.

Гегель вскрыл ряд противоречий капитализма.» [84]

 

 

 

Принятое, избранное основание в виде сформулированного самим Марксом подхода (метода) («материалистического понимания истории») потребовали уже от всей теории марксизма как можно в большей мере абстрагироваться от субъекта как носителя сознания, что собственно самого мыслящего и активного исторического субъекта вообще не осталось.

Каково основание – таковы и следствия, и здесь не чему удивляться…

Можно лишь удивиться тому, во что в марксизме превратилась сама человеческая сознающая субъективность, она стала не просто пассивным объектом, она перестала быть жизнью и стала товаром, предметом, обладающим лишь одним существенным качеством стоимостью. Например, человек-пролетарий превратился в товар абстрактной рабочей силы, стоимость которой всегда устремляется капиталистом к пределу её минимально возможной стоимости, равной сумме средств необходимых для её производства и воспроизводства! [85]

Таким образом, как неизбежное следствие избранного материалистического основания, в марксизме сводится на нет всё богатство внутреннего мира человека и человечность предстаёт товарностью. 

 

Всякая научная теория убедительна в конечном счете тем, что позволяет получить наиболее точные и подробные результаты, которые поверяются действительностью:

а) прошлого (и это уже неплохой результат для теории позволяющий осуществить синтез всех имеющихся ранее материалов и фактов),

б) прошлого и настоящего (эта форма соответствия позволяет теории осуществлять непрерывное воспроизводство себя и расти, напитываясь текущими и даже затрагивающими ближайшее будущее событиями), и наконец,

в) прошлого, настоящего и будущего (высшая форма развития теории и проблема лишь в том, что данный уровень соответствия теории истине как правило осуществляется всегда лишь задним числом).

Интересно, что марксизм как научная теория соответствовал лишь первому уровню, да и то лишь частично, в общем и предельно абстрактно.

Объясняется это, разумеется, прежде всего тем, что теоретизирование в сфере социального – и самая сложная и самая неблагодарная форма  теоретизирования, хотя и самая насущная.

Необходимо видеть самое важное: где, в чём, и как марксизм сам себе ставит границы.

А эти границы ставятся уже в исходном пункте, как уже сказано в пункте основания всего здания, в пункте глобальной мировоззренческой парадигмы.

«Материализм»…

Материализм как отсутствие всеобщего основания и далее… лишь следствия осуществленного выбора.

Маркс хотя и пытается оттолкнуться в своём отрицании от фейербаховского материализма, но отрицания не выходит, как и не выходит субъективности:

 

«Главный недостаток всего предшествующего материализма — включая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берётся только в форме объекта, или в форме созерцания, а не как человеческая чувственная деятельность, практика, не субъективно. Отсюда и произошло, что деятельная сторона, в противоположность материализму, развивалась идеализмом, но только абстрактно, так как идеализм, конечно, не знает действительной, чувственной деятельности как таковой. Фейербах хочет иметь дело с чувственными объектами, действительно отличными от мысленных объектов, но самоё человеческую деятельность он берёт не как предметную деятельность.»

 

Субъект в марксизме похоронен в абстрактных глубинах объекта, но ни сама глубина, ни факт формальной значимости события ещё не сообщают теоретической церемонии свойства объективности.

Объективность и объективизированность той или иной социальной формы должны сообщаться именно движением самого субъекта, как его самодвижением. Но именно этого – нет.

 

Этого нет прежде всего потому, что имеющийся в самой эпохе уровень развития сознания и уровень его рефлексии как способности понимать самого себя ещё недостаточно высок, хотя он рождается самой эпохой и он именно такой, каким должен и может быть.

Маркс берёт на теоретическое оснащение то, что уже существует, и то, что может и должно быть взято, например, неустранимый дефект марксизма, определяющий всю последующую деформированную картину реальности «классы».

Маркс берёт уже имеющееся понятие в его имеющей место форме, и определенность взятой формы своей в общем-то иллюзорной, но тем не менее вполне реальной сущностью черпающей свои силы в силе субъективности своего творца, прогибает под это понятие всю будущую концепцию социального развития.

Поразительно, как ошибочная, рассудочная и определенная чувственно-абстрактно форма явления именуемая понятием «класс» смогла далее обрести своё квази-объективное существование и буквально перевернуть вверх дном весь мир!

Значит, именно в этой непосредственности и чувственности как субъективности была заключена необходимая разумность будущего мироустройства.

 

Мир должен был быть перевернут, чтобы обнаружить и выявить все «ложные», все «неверные» исторические пути, чтобы стать на «неверный путь всех неверных путей», ибо как же иначе неверное сможет стать верным как ни через самого себя? [86]

 

Кажется никому в голову не приходило увидеть в марксизме как «теории социальной эволюции» некое странный социальный аналог того, что смогла увидеть наука того времени в виде конечной фазы «эволюции Вселенной».

 

Термодинамический образ так называемой «тепловой смерти Вселенной» [87] странным образом коррелирует с образом процессов в обществе какими они видятся Марксу.

Энтропия Вселенной непрерывно возрастает и в результате Вселенная остывает и наступает момент, когда останется одно холодное пустое, мертвое пространство, наполненное мертвым веществом…

Ведь если вдуматься, марксова стоимость в её качестве непрерывного относительного и абсолютного возрастания («прибавочной стоимости») это, как сказано ранее, вовсе не социальная энергия, а  непрерывная и всё возрастающая форма её деградации, то есть её противоположность.

 

Поскольку капитал это самовозрастающая стоимость и капитал подвергает эксплуатации рабочих, превращая их в полунищую трудовую армию постоянно пополняемую всеми иными «классами», при этом крупный капитал поглощает мелкий, крупнейший крупный, то капитал в марксистской интерпретации это лишь непрерывно вырываемая самим капитализмом могила в которую неукротимо стремятся все положительные социальные энергии: